Зеранг - Родион Кораблев

Закончив осмотр, Алекс решил, что хранитель жив. Вряд ли безумец так ловко управлял безголовыми, что выследил лазутчика и притащил его сюда. Но главное — обстановка в зале казалась новой, а на полу не было ни пылинки. Крайне сомнительно, чтобы старейшина самостоятельно убирался в своих покоях. Скорее всего, это делал хранитель, но по какой-то причине он не может сейчас говорить. Может слишком много нудел по поводу того, что члены школы не могут убивать друг друга.

В этом, кстати, был определенный смысл.

— Если я правильно понимаю логику больших школ, то ни один член школы не может иметь такую власть, чтобы навсегда блокировать хранителя или уничтожить с его помощью остальных. Но он может его заткнуть, — пробормотал Алекс. — Надо выйти отсюда. Вдруг снаружи у Хранителя больше власти, чем в личных покоях…

Шаг пространства перенес его через стену. Ощущение зала мгновенно пропало. Лишь смутно чувствовалась метка. Он попробовал вернуться — ничего не вышло. Впрочем, ничего другого от мастеров пространства Алекс и не ожидал — они на совесть построили свой дворец.

— Ладно. Попробую еще раз… — Хранитель! — громко крикнул он в кисель. — Я знаю, что ты здесь и что ты не можешь мне ответить. Но я хочу помочь. Вот смотри, что у меня есть…

Он достал шкатулку с эссенцией. Ничего не произошло.

— Проклятье! Давай так. Я пройду испытание на звание претендента в младшие ученики и, возможно, тогда ты сможешь со мной поговорить. Можешь сразу посылать безголовых, Силой на меня сегодня уже давили. Что скажешь? — Алекс замолчал и с надеждой прислушался. Неожиданно прямо перед ним появился скелет. — Да! Железяка, мы поняли друг друга! Эй, хранитель, прости за «железяку». Я не хотел тебя обидеть…

Двадцать минут спустя землянин смотрел как останки трех безголовых исчезают в киселе.

— Все равно не можешь говорить? И не берешь эссенцию? Понимаю, значит тебе запрещено поднимать остальных. Давай я это сделаю…

На этих словах в киселе вдруг открылся проход. Алекс без разговоров нырнул в него. Знакомая сила его потащила, и через несколько минут он оказался в совершенно новом помещении со множеством пустых стеклянных ящиков.

— Младший ученик Алекс, — обратился к нему голос. — Меня зовут Арон, я — хранитель дворца Школы резонанса. Это зал спящих. К сожалению, многие члены школы мертвы, но к счастью, вы добрались сюда и здесь я могу разговаривать…

— И я рад тебя слышать, Арон. Зови меня просто по имени. А когда это меня успели повысить до младших учеников? Ведь только старейшины могут это делать.

— По протоколу, в случае особых обстоятельств я могу назначить претендента, прошедшего испытание, младшим учеником.

— Что за особые обстоятельства? — полюбопытствовал Алекс, вспоминая, что в прошлый раз хранитель Фалла из школы Незримых путей назначил его временным лордом-главнокомандующим только потому, что дворец штурмовала армия кваргов, но тут вроде все было спокойно, не считая, конечно, безумца, поедающего других адептов.

Однако по меркам Зеранга это так… ерунда.

— Старейшина Тотхатор отдал приказ, что в случае его смерти, я должен открыть дворец.

— Что именно означает это твое «открыть»? — напрягся Алекс.

— Это означает, что я сниму внешний контур.

— Звучит не так страшно…

— Это привет к большому выбросу энергии и на нас обрушится ярость небес. Выживут только великие артефакты. Они имеют собственную защиту.

— Теперь понятно. Хм… ярость небес? А ты слишком поэтичен для железяки, Арон. В прошлой жизни стихами не баловался?

— Не знаю, Алекс. Хранители не помнят своих прошлых жизней.

— Ладно, но какого черта ты вообще собираешься выполнить подобный приказ?

— Согласно протоколу, когда все другие старейшины, грандмастера, старшие мастера и простые мастера мертвы, последний живой старейшина может запустить протокол деактивации контура через сутки, после своей смерти.

— Ясно. А так как твой добрый Тотхатор сожрал всех коллег во сне, а потом скоропостижно помер, то протокол вступил в силу. Странно только, что он дал нам аж целые сутки.

— Старейшина Тотхатор хотел, чтобы я сразу снял контур, но по протоколу должно пройти достаточно времени, чтобы младшие члены школы могли покинуть дворец.

— Ты смотри, от протоколов все-таки есть польза! — обрадовался Алекс. — Хотя тот, кто их составлял, явно не все продумал. Сколько осталось времени?

— Двадцать часов. Приказ может отменить только другой старейшина.

— Ха! Вижу в тебя вмонтировали инстинкт самосохранения… Отлично, может тогда просто назначишь меня старейшиной, и я с радостью отменю приказ? Ты же можешь повысить младшего ученика? Я тут недавно лордом-главнокомандующим в другой школе побывал. Можешь спросить хранителя Фаллу, она даст рекомендации. А заодно сообщи ее хозяйке, госпоже Вассанде, что тут происходит.

— Мне запрещено связываться с другими хранителями.

— Кто бы сомневался, — фыркнул Алекс. — У вас же здесь война между школами идет. Ладно, а что там насчет повышения? Чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных мер.

— Я могу назначить ученика старейшиной, но только если он провел в школе больше тысячи лет.

— Тогда мы в полной заднице, Арон, если ты меня понимаешь.

— Я понимаю ваши эвфемизмы, Алекс. Но в зале спящих осталось несколько младших членов школы Резонанса. Старейшина Татхатор побрезговал ими, так как они имели низкое положение…

— Какой гурман. Только больших боссов жрал, а пролетариатом побрезговал.

— Теперь я вас не понимаю, Алекс. Но у нас мало времени. Вы должны пробудить старшего ученика Валентайн. И это надо сделать за оставшиеся двадцать часов.

— Веди!

Глава 14: Валентайн

По словам Арона в живых осталось всего пятнадцать резонаторов. Вроде и немного, более того, среди них не оказалось никого выше подмастерья, зато оставшиеся спящие были самыми перспективными членами школы, пережившими множество мастеров и даже некоторых старейшин. Не тех, который убил безумец, разумеется, а тех, что скончались по естественным причинам.

Неумолимое время расставило все по своим местам, время вообще не интересовали ни статус, ни должности, а лишь личная сила.

Однако у Алекс имелся насущный вопрос:

— Почему я должен тратить эссенцию на этого Валентайна, если тут есть ребята посерьезнее? Разве личный ученик или подмастерье — не лучший кандидат на звание старейшины, чем старший ученик?

— Любой член школы, кроме вас Алекс, провел