Энтропия - Павел Я.Н.Г.

— Этого сегодня не будем трогать. Виктор, останешься с ним, — распорядился Дроздов. — Проведи тесты, которые мы вчера с тобой подготовили. Как только он перестанет на них адекватно реагировать, засеки это время. Нам нужно знать продолжительность действия препарата. По моим подсчётам блокиратор должен действовать в два раза дольше.

— Дядь Дим, так ведь другие в ячейках мешать будут, — произнёс Громов. — Подопытный постоянно на них отвлекается будет.

— За это можешь не волноваться, — ответил Дроздов. — Тесты простые, на внимательность и реакцию на окружение. Так что другие заражённые своим неадекватным поведением нам только помогут.

— Дмитрий Сергеевич, давайте уже их по кодам называть, — попросил Семакин.

— Хорошо, — профессор слегка скривился, считая затею с кодами излишней блажью академика. — Альфа игрек один сегодня не тревожим. Артём, снарядите пистолет штатным препаратом. Владимир Николаевич, в клетке, которая по схеме первая, как обозначим больного?

— Альфа игрек два, — буркнул вирусолог.

Дроздов почесал маску в том месте, где находился нос. — Может как-то покороче их называть. Например, первый, второй. А эти коды оставим для отчётов.

— Конечно можно и так. А если мы будем работать с разными группами, из альфы и беты например? — поинтересовался вирусолог.

— Там что-нибудь решим. Артём, произведите выстрел во второго, — Дмитрий Сергеевич представил себе на секунду, что клетки идут под одними номерами, а инфицированные совсем под другими да ещё из разных групп, что точно создаст путаницу и подумав сказал. — Нет, наверное лучше по кодам их называть.

— Ну вот вы сами и приняли правильное решение, — ответил Семакин.

Артём подошёл ко второй ячейке слева и встал напротив. — Стрелять⁈ — громко спросил он.

Эпидемиолог кивнул. Раздался хлопок. Зомби дёрнулся, схватился за прутья, потом потрогал шею. Вытащил из неё шприц-контейнер и осмотрев его уронил на пол. Двое учёных выждав несколько минут подошли поближе.

— Ты меня понимаешь! — громко спросил Дмитрий Сергеевич, — больной кивнул. — Сейчас начнёт паниковать, — констатировал Дроздов.

— Почему? — удивился вирусолог высоко подняв брови.

— По моим предположениям у него просыпается разум и он начинает осознавать, что с ним что-то не так. Жаль, что вы не видели реакцию альфа игрек один, когда мы вводили ему штатный блокиратор. Бешеный просто застыл на время, как статуя. Кстати, сейчас этого с ним не произошло.

— Значит альфа игрек один, осознаёт, что с ним происходит? Может сопоставлять и анализировать ситуацию? Выходит они не безнадёжны? — с надеждой в голосе произнёс Семакин.

— По моему мнению, возврата у них уже нет. Тем более больной ведёт себя так, только под действием блокиратора. Судя по томографии альфа игрек один, слишком всё у него в организме изменено. Сейчас сами убедитесь. Артём, командуйте своими ребятами. Ведём альфа игрек два на МРТ.

Магнитно-резонансная томография показала то же, что и у первого испытуемого. Такое же новообразование в головном мозге в районе гипоталамуса, от которого отходил отросток в спинной мозг, а от него много ответвлений похожих на грибницу. Взяли пробу жидкости из разрезанной раны, рана тут же начала затягиваться. Пробу брали специальным ножом, похожим на серп, с желобком внутри лезвия. Нож по мере продвижения в теле испытуемого тут же делал забор слизи в специальный контейнер. Резали загнутым концом вперёд. После забора контейнер тут же отделили унеся на анализ. После этого Дмитрий Сергеевич глядя на привязанного спросил у ассистента.

— Сколько времени у нас осталось?

— Пятнадцать минут, — ответил помощник.

— Успеем ли мы довести его до операционного модуля? — поинтересовался эпидемиолог у Артёма.

— Да, — кивнул спецназовец. — По времени маршрута мы туда должны дойти максимально за пять минут. Ещё у меня с собой заряженный дозой пневматик. На случай форс-мажора мои ребята, которые его поведут, прострелят ему голову.

— Освобождайте испытуемого, — распорядился Дмитрий Сергеевич.

Ловцы быстро отвязали ещё находившегося под действием блокиратора бешеного, заставили его встать и накинув на шею петли повели в операционный блок. Заведя его в операционную приказали лечь, после чего притянули к столу ремнями. Ассистенты поставили с противоположных сторон стола по большому специализированному экрану. Система отдалённо напоминала квантовый генератор. Один из экранов был с отражающим покрытием усиливающем излучение, которое в свою очередь, проецировалось на второй полупрозрачный экран обращённый к исследователям. Артём остался в оперблоке, отправив ловцов в первый бокс под руководство Владимира Николаевича, для проведения мероприятий над третьем испытуемым.

В помещении осталось четверо, Дмитрий Сергеевич, Артём и двое сотрудников. Испытатели надели поверх своей одежды свободные комбинезоны с капюшонами, в которые были вшиты проволочные каркасы из медной проволоки, выполняющие функцию клетки Фарадея.

— Дмитрий Сергеевич, вы когда-нибудь работали с такой аппаратурой, — спросил один из сотрудников заправляя медицинскую маску под капюшон. — Ведь аппарат к медицине не имеет прямого отношения.

— Приходилось, — ответил Дроздов. — Извините, в маске вас не узнать.

— Я из хирургической бригады, Симонов Валерий Николаевич. Второй помощник, из техников. Он следит за работой установки. Зовут его Андрей, Андрей Иванов. Так где же вам пришлось поработать на таком агрегате?

— В Египте. Не удивляйтесь. Я был там в командировке на симпозиуме стран арабского Востока по вопросам эпидемиологической обстановки в регионе. Как раз в то же время на окраинах Каира произошла вспышка холеры. Меня, как эпидемиолога привлекли к её ликвидации. После локализации заболевания, в знак признания, мне провели экскурсию по плато Гиза, где пирамиды. Потом мы отправились в научный центр по изучению древнего Египта. Вот там мне показали работу такого же агрегата, электромагнитного резонатора или ЭМР и даже разрешили им управлять, конечно под присмотром специалистов. Впечатлило. С помощью его египтяне изучают не вскрытые саркофаги и закрытые сосуды. Рентгеном тоже изучают, но только там, где присутствует железо или другие металлы. ЭМР данного типа разогревают металлические изделия. От рентгена тоже есть негативное влияние, радиоактивное излучение и оно может повредить или даже уничтожить уникальные живые организмы, находящиеся в замкнутых полостях находок. Конечно, биологическая жизнь там в анабиозе, тем не менее… А ведь такие микроорганизмы тоже ценны для науки. Электромагнитные волны на них действуют мягче.

— У древних египтян железа было мало, — заметил Симонов.

— Почти что не было. Если не считать изделий из железных метеоритов. Второй раз пришлось поработать аппаратом уже у нас, в Москве. После