Агитбригада 3 - А. Фонд

— А я не буду, — развёл руками я и усмехнулся. — ты помнишь, как та старушка сказала?

— Какая? Ивановна?

— Да нет, утренняя старушка, — растянул губы в усмешке я.

— Она про примус говорила, — задумчиво начал вспоминать Енох.

— Нет, не то… — отрицательно покачал головой я, — главное, что она сказала, так это то, что сила призраков, то есть тебя, Мони и Мими может расти. И зависит она от роста моей силы.

Енох и Мими переглянулись и преданно уставились на меня.

А я продолжил безжалостно добивать их:

— Хотя, как моя сила может расти, если вы моих команд не выполняете? Вчера бросили меня у Шарлотты одного. Сегодня вон Мими Романа убила и даже не спросила меня. Так зачем мне вас развивать? Мы вроде как с вами договорились, что после выявления братства и этого колдуна, который жертвоприношения делал, мы с вами расстанемся.

Мими и Енох опять переглянулись.

— Ладно, — подвёл итоги диспута я и поставил точку, — нужно придумать, как загрузить Романа в телегу так, чтобы он не испачкал её. Мне же ещё в Рживец ехать. И чтобы там грузчики реквизита труп не увидели. Енох, отведёшь глаза?

— Я лучше придумал, — сказал Енох и опять переглянулся с Мими. — Мы оставим Романа тут, а на обратной дороге заберём. Да и в Рживице придумаем, что взять, чтобы его обмотать.

— А вдруг его кто-то увидит? — засомневался я.

— Не увидит, он тебя далеко от дороги завёз. Здесь даже грибники не ходят, — успокоил меня Енох.

— Ну, значит, звери его сожрут, пока нас не будет, — резонно возразил я.

— А мы здесь Мими оставим, так что не сожрут. Даже муравьи, — хмыкнул Енох. — Уж поверь.

Мими посмотрела на меня внимательно и согласно кивнула. И тут же уселась рядышком с трупом Романа и принялась внимательно рассматривать цветочки глухой крапивы. Зуб даю, пару раз даже понюхала.

Я не знаю, что там красивого, в этих цветочках, но решил, что на этот раз призраки правы.

— Тогда поехали, — сказал я и запрыгнул на телегу.

— Я буду тебе дорогу показывать, а то ты заблудишься, — торопливо сообщил Енох и полетел впереди лошадей.

Мне оставалось только рулить за ним.

На обратной дороге из Рживеца, я заехал опять в тот же лес, следуя указаниям Еноха, который дорогу запомнил отлично. Там я замотал труп в кусок дерюги, который (тоже с помощью советов Еноха) я спёр из чьего-то забора.

Надеюсь, кровь достаточно свернулась за это время и не протечёт. А то даже не представляю, что я буду объяснять Гудкову.

— А зачем ты тащишь его в Хлябов, Генка? — всё допытывался меня Енох, который парил рядом и бросал полные любопытства взгляды на телегу, где промеж реквизита, который заказал Гудков, лежал завёрнутый в дерюгу труп Романа, правда без сердца (Мими закинула сердце куда-то так далеко в кусты, что я поленился его искать).

Ага. Прямо-таки бессердечный труп получился.

Но как человек Роман и вправду оказался бессердечным, мало того, что состоял в этой дикой секте, которая занималась человеческими жертвоприношениями, так ещё и меня хотел убить, хотя лично я ничего плохого ему не сделал. Ну подумаешь, опоздал немного.

Так что всё правильно.

— Нужно найти хорошее укрытие для Романа, — сказал я Еноху, когда вдали показался Хлябов.

— Почему ты просто не закопал его в лесу? — проворчал Енох, но, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд, мрачно вздохнул, — хорошо, я сейчас поищу.

С этими словами он растворился в воздухе, а мы втроём: я, Мими, которая как ни в чём ни бывало устроилась рядом со мной на козлах, и труп Романа, который, в отличие от призраков, вёл себя образцово-показательно, глупых вопросов не задавал и права не качал. И главное — не пытался командовать.

— Нашел! — минут через пять, впереди меня появился Енох, который просто-таки лучился довольствием.

— Прекрасно, — похвалил я и направил лошадей туда, куда указал скелетон-призрак.

Во дворе Агитбригады я сдал реквизит и телегу с лошадьми Жоржу, выслушал кучу воспитательных упрёков от Гудкова, за то, что поздно вернулся.

— А где Роман? — спросил он.

— Не знаю, — ответил я, — мы вернулись в город, он вдруг спрыгнул с телеги и ушел.

— И что, ничего не сказал? — удивился наш руководитель.

— Почему же. Сказал, — кивнул я, — сказал, что через час где-то вернется.

— Мог бы и помочь тебе! — нахмурился Гудков, — вернётся — уж я ему устрою взбучку! Бросил ценный реквизит на пацана, а сам ушел! Распустились!

Гудков ушел, что-то ворча себе под нос, а Енох с подозрением спросил:

— Ты что опять задумал, Генка?

Я взглянул на Жоржа, который неспешно распрягал лошадей, насвистывая себе под нос бравурный мотивчик на манер пресловутых «Кирпичиков», и предусмотрительно промолчал.

В вот в доме я прямо-таки взлетел на второй этаж и постучал в комнату Зубатова.

Некоторое время ничего не происходило, а потом дверь открылась и на пороге застыл Епифан-Зубатов. Вид у него был сонный и недовольный.

— Чего надо? — недоброжелательно зевнул он, почёсывая пузо.

— Ты сам? — шепотом спросил я.

— Ну, сам, — Епифан-Зубатов был явно не в духе.

— Есть работа, — сообщил я.

Епифан-Зубатов скривился, но мне, честно говоря, было плевать.

— Что за работа? — наконец, выдавил из себя Епифан-Зубатов.

— В общем, смотри, нужно чтобы ты вошел в труп Романа и сделал то, что я тебе скажу, — сообщил я.

Рядом охнули Епифан и Моня (Моню я оставлял «на хозяйстве» сторожить мою комнату и заодно следить за агитбригадовцами и всеми, кто только появится в доме) и теперь он изнывал от любопытства и крысился, что опять пропустил всё самое интересное.

— Ты убил Романа? — изумился Епифан-Зубатов. — Зачем?

— Не я, — покачал головой я, — Мими убила. Вырвала ему сердце.

Епифан-Зубатов как-то тоненько и визгливо взвыл на одной ноте, но тотчас же заткнулся, уважительно глянув на Мими. Которая увязалась следом и сейчас стояла за моей спиной и равнодушно рассматривала, как по полу ползёт большой рыжий таракан.

Больше Епифан-Зубатов ничего меня не спрашивал, только косился на