Танат - Виктор Айрон

‒ Согласна, слишком большое здание, чтобы просто качать воду, ‒ Тэй посмотрела на потолок, дернулась, а потом снова посмотрела на меня. ‒ То есть там могут быть какие-то биомашины Творцов? Цивилизация?

‒ Или выход в город, который мы покинули. Возможно, что отсюда его и снабжают водой.

‒ Тогда давай перебираться на ту сторону. Достали меня эти пещеры и шахта. Тут и плывуны, и другие муты с мобами.

На том мы и порешили. Только в этот раз Тэй закрепилась у меня на груди, обхватив ногами поясницу, и обхватив нас обоих линем. Тот, судя по виду, был сплетен из каких-то кишок. Может всё того же многострадального тараноглава. На мой вопрос, а зачем это нужно, девушка ответила, что так она меньше боится высоты. При визуальном контакте. Однако эта поза была настолько близкой, что Димон опять упомянул зверя с двумя спинами. Шутник.

Шип, на котором мы расположились был достаточно близок к потолку. У меня легко, цепляясь за наросты внешней стены шахты, получилось забраться наверх и уцепиться за трубы. Пусть и с дополнительным весом на груди в виде темноволосой девушки. Когда мои ноги стали болтаться в воздухе, Тэй судорожно вздохнула и прижала лицо к мой груди. Её всю трясло.

Мы отползли на пару десятков метров, когда Тэй немного успокоилась. Хорошо, что Димон сидел смирно и не отпускал замечания на ее счёт. Димон…

Так, а это что такое. У меня в голове вдруг зазвучала музыка. Странная, но знакомая мелодия. Струнные инструменты кажется? Да, точно, скрипка. И далекий крик Димон, полный боли и отчаяния.

Сознание снова стало меркнуть. Я почувствовал, как пальцы мои разжимаются, что-то кричит Тэй, а я снова уношусь вглубь приоткрывшихся чертогов памяти. Как же невовремя…

Глава 14

‒ Вот тебе сыр, твердый, как ты любишь. Еще говяжий балычок, огурчики, редис, зелень.

‒ Ты бы мне еще орешков приволок.

‒ Обижаешь. Приволок, ‒ посетитель достал пакет с указанным продуктом и положил на прикроватную тумбочку. Я попробовал приподняться, чтобы рассмотреть передачу получше, но тут же упал. Сил у меня еще маловато. Однако уже знакомый мне парень, тот, с которым мы спарринговали на тонфах, положил мне руку на грудь.

‒ Да лежи ты пока. Сейчас мы тебя посадим.

Пара нажатий на переносном пульте, и верхняя часть кровати приподымается, позволяя мне сесть. Подъезжает раскладной столик с разложенными на нем продуктами. Бутеры нарезаны, овощи тоже, чай налит. Осматриваю пустую одноместную палату. Уже набившая оскомину цветовая гамма: черный, белый, серый, но я понимаю, что, например, полосы на середине противоположной стены синие.

Передо мной появляется миска и от неё валит аромат мяса. Его много, ведь это сборная солянка. Каперсы, лимончик, свежая зелень ‒ все есть. Беру ложку и зачерпываю первую порцию. Эх, горячо.

‒ Давай, тренируйся. И так тебя по кускам собрали, над восстанавливаться. Так что начинаем с поднятия ложки и тренировки жевательных мышц. Потому на десерт орешки с медом и чай.

‒ Лучше чего покрепче налей. Кстати, а нафига мне форму восстанавливать. Мне доктора уже вердикт озвучили. Прощай отряд Центро Спас. И еще отряды первопроходцев и десантников-исследователей. Я по категории здоровья теперь даже в службу безопасности колоний не годен. Если только дежурным оператором.

‒ А что ты хотел? ‒ грустно хмыкает мой друг и товарищ. ‒ Ты обгорел почти полностью, поджарился в собственном скафандре. Тебе глаза клонировали, кожу, мышечные ткани кучу нервных волокон.

‒ Но в мозге есть необратимые изменения от воздействия высокой температуры, ‒ вздыхаю я. ‒ Работа с физическими нагрузками противопоказана. И как у меня голова не выкипела.

‒ Изолирующий состав. Ты забыл, что впрыскиваемый в кровь состав не только предохраняет ткани от кислородного голодания, но и снижает побочные эффекты от других негативных факоров.

‒ Ага, ‒ киваю я и кладу ложку на салфетку, ‒ в том числе радиация, низкие и высокие температуры. Хвала консерванту.

‒ Зря ерничаешь, он многим жизнь спас. Если бы не он, то мы с парнями из того коридора вытащили лишь твой хорошо запеченный труп.

‒ Лучше бы и не вытаскивали, а то…

Договорить я не успеваю, так как мне в челюсть прилетает кулак лучшего друга. Не сильно, но ощутимо. Сейчас мой собеседник не уже не улыбается.

‒ Лучше бы сдох, да? Это так ты меня и ребят хочешь поблагодарить? Ты в курсе, что мне, Вальмону и Мин Сику задержали продвижение по службе. Потому что мы нарушили приказ руководителя спасательной операции и пошли за тобой. Была угроза взрыва основного реактора, а нам было наплевать. Потому что там, в одном из коридоров, остался один из нас: спасатель, рисконавт, друг. Мы же фактически угнали шаттл, прострелили его орудиями обшивку и достали тебя. Потом уходили от взрывной волны. Еле успели на корабль до старта.

‒ Черт, я не так выразился. Просто…

‒ Или может зря медики на борту бились, когда вытащили тебя из реанимокапсулы? ‒ продолжал мой лучший друг. Я и не представлял, какие проблемы они все отхватили. Никто не рассказывал мне подробностей. ‒ Шансов считай не было, а тут ты еще проснулся.

‒ Что? Как это возможно? Я этого не помню.

‒ Может потому, что рефлексируешь много. Да, когда с тобой стали работать медики, ты в каком-то смысле был в сознании, но орал от боли так, что всем, кто это видел, стало жутко. Мне в том числе, ‒ друг смотрел на меня, но теперь его лицо было печальным. ‒ Я думал, что это агония. Что мы впервые опоздали. Однако медики справились. Ты три месяца был без сознания, пока тебя восстанавливали по частям. И ты… Вот насчет тебя я бы и не подумал, что ты будешь себя жалеть? Ты спас персонал, их семьи, свою команду.

‒ Я просто не думал, что смогу выжить. Там был только наш поисковик. Никто не думал, что спаскрейсер успеет.

‒ А мы успели. Казанзаки чуть гиперпривод не спалил, пока гнал к вам.

Наступило неловкое молчание. Ни он, ни я не знали, что тут ещё сказать. Тишину нарушил мой собеседник:

‒ Кстати, этот ретро бандитский фильм ты специально включил? Как намек, что надо было тебя бросить?

Я посмотрел застывшее изображение. Да, неудачно