Финал - Алим Онербекович Тыналин

— Этот вопрос решен, — вмешался Сопкин. — Утром пришла телеграмма из Москвы. Дополнительный боекомплект для учебных стрельб доставят сегодня к вечеру.

— Отлично! — оживился Окунев. — Тогда завтра проведем полноценное выступление. Покажем товарищу Краснову, на что способны наши стальные хищники.

Танкист подвел нас к ближайшей машине. Люк механика-водителя был открыт, и оттуда выглядывал молодой красноармеец с закопченным лицом и масляными разводами на щеках.

— Младший сержант Полозов, механик-водитель танка номер один-семь, — представил его Окунев. — Лучший в батальоне. Что угодно провернет на этой машине. Полозов, покажи, как ты можешь развернуть Т-30 на месте.

Младший сержант кивнул и нырнул обратно в люк. Через несколько секунд двигатель ожил с характерным низким рыком. В отличие от бензиновых моторов, дизель не ревел, а басовито рокотал, словно большой зверь.

Тридцатитонная машина на удивление легко тронулась с места и начала разворачиваться практически на месте, задействуя бортовые фрикционы. Танк, казавшийся таким неповоротливым, неожиданно продемонстрировал удивительную маневренность для своих габаритов.

— Впечатляет! — признал я, когда рокот двигателя стих. — А что с точностью стрельбы?

— Недавно провели тренировку, — ответил Окунев. — Три попадания из трех выстрелов на дистанции тысяча двести метров, с короткой остановки. Думаю, мы сможем вести огонь даже с хода, если придется.

Он взмахнул рукой, подзывая другого танкиста:

— Сержант Буденовский, командир второго взвода. Расскажите товарищу Краснову об опыте применения машин в условиях, приближенных к маньчжурским.

Подошедший сержант, высокий плечистый мужчина с добродушным лицом, начал рассказывать о проведенных учениях с использованием рельефа местности для маскировки:

— Основная проблема маньчжурских равнин — открытая местность. Мы отрабатывали движение по руслам пересохших рек, использование туманов для скрытного продвижения, маскировку техники сетями. Вчера провели ночной марш-бросок. Тридцать километров без единого огня.

Следующий час мы провели, осматривая технику и наблюдая за тренировками экипажей. Танкисты отрабатывали тактические приемы маневрирования в составе взводов, преодоление препятствий.

Наконец, Сопкин взглянул на часы:

— Предлагаю вернуться в штаб. Скоро начнется совещание с руководителями всех подразделений. Нужно согласовать детали операции.

Когда мы покидали полигон, солнце уже полностью взошло, заливая яркими лучами всю местность. В утреннем свете танки Т-30 уже не казались такими грозными и неуязвимыми, как в предрассветных сумерках.

Но я знал, что это лишь иллюзия. На самом деле это хищники, которые только и ждали команды, чтобы обрушиться на ничего не подозревающую японскую группировку в Дацине.

Штабная палатка была просторнее, чем казалась снаружи. Внутри царил организованный порядок.

Стол с развернутыми картами занимал центральное место, вокруг стояли складные стулья. В углу работала полевая радиостанция, связист в наушниках тихо принимал какие-то сообщения, записывая их в журнал.

К нашему приходу уже собрались все основные участники предстоящей операции. Я узнал Забродина, сухощавого командира читинской группы обеспечения; рядом с ним сидел Степаненко, начальник особого отдела, перебирающий какие-то бумаги.

Воронцов, Архангельский и Александров заняли места в дальнем конце стола. Был здесь и Овсянников, инженер, отвечавший за «Катюши», он что-то оживленно обсуждал с артиллеристами.

Но мое внимание привлекла фигура в дальнем углу палатки.

Китаец в простой серой куртке военного покроя, с типичным для коммунистических командиров головным убором. Его узкое лицо с высокими скулами и внимательными глазами выражало спокойствие человека, привыкшего к опасности.

— Товарищ Вэй, представитель Хэ Луна, — представил его Сопкин. — Координирует взаимодействие с китайскими товарищами.

Китаец слегка наклонил голову, выражая почтение:

— Рад встрече, товарищ Краснов. Наслышан о вашей миссии.

Его русский был безупречен, лишь легкий акцент выдавал иностранное происхождение.

— Сколько людей сможет выставить Хэ Лун? — поинтересовался я.

— Около полутора тысяч бойцов, — ответил Вэй. — В основном партизаны, но есть и бывшие солдаты. Оружие разнородное, от японских винтовок до маузеров. Примерно треть имеет боевой опыт.

— А что с поддержкой местного населения?

— Крестьяне ненавидят японцев, — лицо Вэя на мгновение исказилось от сдерживаемой ярости. — После карательных операций прошлого года в каждой деревне найдутся люди, готовые помогать. Но открыто выступать многие боятся, слишком сильно запугали их японцы.

Сопкин кашлянул, привлекая внимание собравшихся:

— Товарищи, начнем совещание. Прошу всех занять места.

Когда все расселись, Сопкин продолжил:

— Сегодня мы обсудим план операции «Дацин». Фактически, это будет первая в истории крупная танковая операция Красной Армии с преодолением государственной границы. И хотя официально наше участие будет замаскировано под действия китайских патриотических сил, фактически это будет советская военная операция.

Он кивнул Забродину:

— Доложите обстановку на границе.

Забродин поднялся со своего места:

— На данный момент японцы не проявляют особой активности в интересующем нас секторе. Основное внимание Квантунской армии сосредоточено южнее, в районе Мукдена, где они снова готовят провокацию. Наша разведка сообщает, что пограничные посты ослаблены, лучшие части переброшены под Мукден.

Степаненко добавил:

— Информация подтверждается. Более того, мы получили данные о том, что японцы не ожидают удара с севера. Их разведка считает, что СССР не пойдет на открытое вмешательство в Маньчжурии.

Сопкин развернул на столе подробную карту приграничного района:

— Наш план следующий. Первый этап — скрытное пересечение границы танковым батальоном и мотопехотой. Здесь, — он указал на излучину реки, — понтонная переправа, подготовленная саперами. Прикрытие — китайские партизаны, действующие под командованием товарища Вэя.

Вэй коротко кивнул, подтверждая готовность.

— Второй этап — ночной марш-бросок по этому маршруту, — продолжил Сопкин, проводя пальцем по карте. — Тридцать километров по пересеченной местности. Используем лощины, распадки, русла пересохших рек для маскировки движения. На рассвете выходим к Дацину с северо-востока. Японцы не ожидают нападения с этого направления.

Окунев вступил в обсуждение:

— Предлагаю разделить танковые силы на три группы. Первая наносит основной удар, прямо по центру японской обороны. Вторая и третья делают обходные маневры с флангов, для окружения. Это классический «канне», двойной охват.

— «Катюши» могут поддержать с дистанции в три километра, — добавил Овсянников. — Предлагаю нанести первый удар именно реактивной артиллерией, чтобы дезориентировать противника, а затем уже вводить танки.

Сопкин одобрительно кивнул:

— Хорошая идея. Психологический эффект от неизвестного оружия может сыграть решающую роль.

Затем он повернулся ко мне:

— Товарищ Краснов, как эмиссар Сталина с особыми полномочиями, вы имеете окончательное слово в этой операции. Ваше мнение?

Я внимательно изучил карту, размышляя над предложенным планом. Он был хорош, но требовал некоторых корректировок.

— План в целом одобряю, — наконец сказал я. — Но