Ашер 5 - Сергей Шиленко

— Дурак, дурак, дурак…

Я вновь позвал его, но Грэг словно не слышал — или не хотел слышать. Его трясло от сдерживаемых эмоций, и он явно был слишком занят самобичеванием, чтобы обращать внимание на мои крики.

Мальчишка, судя по всему, решил срезать путь через двор и попытался перемахнуть через забор. Но… попытался — ключевое слово. Зацепившись носком ботинка за верхнюю перекладину, он неуклюже перелетел через неё и грохнулся оземь.

— Ай! — коротко вскрикнул он, несколько раз перекувырнулся и уселся на задницу, громко ойкнув от боли.

Грэг подтянул колени к груди, обнял их руками и, уткнувшись в них лицом, снова принялся шептать:

— Дурак, дурак, дурак… — и бился лбом о собственные предплечья. Потом всхлипнул и замер.

Я остановился в паре шагов, не подходя сразу. Просто стоял и смотрел. Он больше не пытался убежать, и судорожные приступы, вроде бы, схлынули.

Подошёл ближе, опустился рядом на небольшой холмик, поросший мягкой травой.

— Просто посижу тут с тобой, — спокойно сказал я, чтобы он знал: не будет ни крика, ни допросов.

Опёрся локтями на колени и, стараясь не смотреть прямо на Грэга, уставился на пастбище. Кельвин и Том мерно жевали сочную траву, казавшуюся особенно зелёной в свете закатного солнца.

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая всё вокруг в тёплые, медные оттенки. Я вдруг подумал, что дни здесь заметно короче. И напомнил себе в который раз: мы не на Земле, и здесь всё идёт по другим законам. Даже время.

Тишина, лёгкий вечерний ветер и умиротворённая картина пастбища постепенно подействовали на Грэга. Он придвинулся ближе, осторожно навалился на меня сбоку, будто ища защиты, но голову так и не поднял.

— Пожалуйста, не злись на меня, — глухо пробормотал он, уткнувшись лицом в колени.

— Я не злюсь, — ответил я тихо и похлопал его по спине, как ободряют маленьких детей. — Просто растерян. И очень за тебя волнуюсь. Но злости нет, честно.

— Я обещаю… больше так не делать… — пробормотал он, полувсхлипывая.

— Грэг, посмотри на меня, — попросил я, не настаивая, а давая ему время.

Он медлил, потом медленно поднял голову. Глаза у него были красные от слёз, лицо — взволнованное и несчастное.

— Я ничего не понимаю, — сказал я. — Давай начнём с простого. Просто расскажи мне, что происходит. Не утаивай ничего. Всё как есть.

Грэг всхлипнул ещё раз, глубоко вдохнул и выдохнул, как будто набираясь сил перед трудным признанием. Я положил ему руку на плечо, чтобы он знал: я рядом и не брошу.

— Ещё когда я был совсем маленький… — начал он, голос дрогнул, и он прочистил горло, прежде чем продолжить. — С самого раннего детства у меня была способность… видеть сны других людей.

Я молча слушал. Сказать, что это звучало странно — ничего не сказать.

— Я родился не здесь… — он бессознательно ещё сильнее прижался ко мне. — Моя родина — это маленькая деревушка на Восточном Венгене.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями.

— Когда меня ещё не было на свете, в нашу деревню пришёл Странник. Сначала он казался всем добрым и щедрым. Показал нашим людям много полезных вещей: как быстро разжигать огонь с помощью маленького устройства, как строить дома, чтобы они выдерживали непогоду. Люди ему верили…

Он говорил с такой горечью, будто лично пережил всё это.

— Но добрым он был недолго, — продолжил Грэг и тяжело вздохнул. — Я его никогда не видел. Но мне рассказали: он был моим отцом.

Я нахмурился, но ничего не сказал, давая ему договорить.

— Он хотел быть с моей матерью. Но мама уже была обручена с главой деревни. Тогда Странник пошёл на подлость… — голос мальчика дрогнул. — Он проник в её сны. Манипулировал ею, убеждал, что она его любит…

Лицо Грэга омрачилось. Он с трудом продолжал:

— Жених мамы всё узнал. Но было уже поздно. Когда правда вышла наружу, Странник сбежал, как трус. Исчез, словно его и не было. Только… кое-что он оставил после себя. Меня.

Грэг замолк, обхватив себя руками, словно внезапно продрог.

Я дал ему время прийти в себя, не торопил, просто молча сидел рядом, чтобы он знал — он не один. Положил ладонь ему на плечо и слегка сжал — так, чтобы напомнить о своем присутствии, но не спугнуть.

Мальчишка глубоко вздохнул, набрался сил и продолжил:

— Конечно, я не мог знать свою мать до рождения, — голос его дрогнул, и он на секунду замолчал, будто проверяя, хватит ли сил рассказать дальше. — Но бабушка рассказывала… После той истории она будто сломалась. Жених бросил её, а это только усугубило её страдания.

Я молча кивнул. Иногда слова ни к чему — важнее просто быть рядом.

— С каждым годом всё становилось хуже, — Грэг чуть опустил голову. — Она больше не видела во мне ребёнка. Только напоминание о том человеке… о том, что её разрушило. Постепенно страх и тоска переросли в ненависть. Она могла закричать, едва увидев меня… однажды даже замахнулась. Тогда меня забрали бабушка с дедушкой. Пока я вел себя тихо, мне позволяли жить с ними. Но и это не продлилось долго…

Он провел рукой по волосам и, будто пытаясь вырвать боль вместе с ними, судорожно дернул себя за пряди.

Я не вмешивался. Ему нужно было это выговорить.

— Сначала я даже не понимал, что происходит, — наконец выдохнул он. — Мне казалось, что я просто вижу странные сны. Но потом я понял — это не мои сны. Я как-то… оказывался внутри чужих.

Он нахмурился, будто борясь с воспоминаниями, и добавил:

— Мне тогда ещё никто не рассказывал про моего отца. Я думал, что просто помогаю людям.

— Помогаешь? — уточнил я осторожно. — Ты можешь как-то влиять на их сны?

— Я не совсем понимаю, как объяснить это словами, — он задумался. — Это как… отдалённый звон. Как будто где-то звучит колокол. Чем громче звон — тем больше человек нуждается в помощи. Я не мог игнорировать эти призывы, особенно когда был маленьким. Сейчас… получается чуть лучше.

Интересно. Очень интересно. Я задумался, прикидывая, сколько всего ещё скрыто в этом мире.

— От чего зависит сила этого зова? Ты чувствуешь,