Гадюкинский мост - Ростислав Марченко

Действия попавших под инопланетный замес соратников за предыдущие шесть жизней я выучил наизусть и в результате отрабатывал необходимую мне роль на автомате, в основном мои мысли занимал исход последнего боя, точнее обстоятельства, при которых я в очередной раз погиб.

Не сказать, что я в последнем эпизоде наделал уж очень много глупостей, но как оказалось, и не только откровенно ошибочных, но и просто неоптимальных решений иногда может хватить, чтобы бесповоротно решить исход боя не в свою пользу. Нелюбимый многими военный историк, полковник Лев Лопуховский, как выяснилось, как в воду глядел, обосновывая свою неприятную позицию касательно потерь в Великой Отечественной жестокой фразой: любой враг силен ровно настолько, насколько вы позволяете.

Итак: как я позволил врагу быть сильнее меня.

Засада на мотоциклистов прошла идеально. Немецкий командир подразделения купился на мою провокацию и рискнул захватить мост с ходу действиями одного своего подразделения, данным решением подписав себе смертный приговор. Всё, что мне было нужно в сложившейся ситуации для полного уничтожения противника, – всего лишь не понаделать слишком больших ошибок.

Что собственно и произошло. Имея в данной ситуации три боевые бронированные машины с «Бахчами» и бронетранспортер с крупнокалиберным пулеметом, мне нужно было по-настоящему облажаться, чтобы умудриться фрицев упустить. Даже сложно придумать, что могло запороть уничтожение фашистов в данной засаде, на ум приходит разве что открытие огня сразу после их выхода из рощи, либо полное неумение подразделения стрелять и никак иначе.

Замысел прикрыться дозорами по флангам и при обнаружении попытки обхода уничтожить противника действиями бронегруппы тоже в общих чертах был верен, это определенно.

А вот дальше начались нюансы.

ОШИБКА. Дозоры не были надлежащим образом проинструктированы. Ладно «госпитальный», с которым по уму следовало бы наладить, как минимум, связь, время у меня не резиновое и на чужих бойцов с неизбежными проблемами с подчинением тратить его следовало по остаточному принципу, но пять-десять минут на личный инструктаж я был обязан найти, хотя и мучаясь, и избегая демаскировки с другого берега при этом.

С ханинским дозором все вышло еще хуже. Имея все возможности довести ему порядок правильных действий при уничтожении переправляющегося противника, я эти вопросы упустил, за действия дозора не подумал, в результате избыточно храбрый ефрейтор проявил абсолютно неуместную инициативу, полез в бой и, попав под огонь моих пушек, по сути дела, спас укрывающееся в роще немецкое отделение от мгновенного уничтожения пулеметно-пушечным огнем, ибо о возможностях моих прицелов немцы даже не подозревали. Далее, чтобы зачистить немцев, пришлось терять темп, спешивать отделение Егорова и добивать гансов в лесу его действиями. То, что стрелки отделались там одними ранеными, – это чистое везение, легко могло и не повезти.

ОШИБКА. Заминка в действиях у дубовой рощи, вполне вероятно, что сыграла свою роль при дальнейшей потере БМД. Возможно, немцы сообразили растянуться вдоль берега при переправе, возможно, с появлением «танков» немецкий командир сообразил вывести им во фланг противотанковую группу с ПТР и гранатами, но результат был одинаков. При попытке охватить с флангов обозначившего себя противника одна из боевых машин выскочила прямо на группу солдат противника, была подбита и на короткой дистанции даже закидана гранатами. Её экипаж уцелел только потому, что БМД каким-то чудом не загорелась.