Суховей - Игорь Стенли

– Эта самая личность проводила со мной собеседование при принятии на работу, – ответил я. – И он задавал мне этот самый вопрос про индейцев. Практически слово в слово.

– Да, история явно поросла бородой, – после долгой паузы выдал командор, – пора обновлять фольклор.

Когда стало понятно, что наш диалог исчерпан, Вика отрицательно ответила на вопрос об индейцах. И непринуждённая беседа Вики с Василием Ивановичем потекла дальше. А я всё никак не мог избавиться от чувства, что байка может иметь некий тайный смысл. Насторожила и нервная реакция командора на названную фамилию.

Долго анализировать мне не пришлось: под мерное бормотание попутчиков и плавное покачивание автомобиля я не заметил, как в конце концов крепко уснул.

Сон в багажнике движущегося автомобиля показался мне не лучшим в жизни, но и далеко не худшим. И некоторое время после пробуждения я приходил в себя, рассматривая вечернее небо, покрытое перистыми облаками, которые низкое солнце окрасило жёлтым цветом.

Я сел, оценивая обстановку. Вика спала, уткнувшись головой в обивку стойки, а Ерёменко непринуждённо крутил баранку.

– Проснулся, боец? А я уже хотел щупать пульс, – не поворачиваясь, произнёс командор. – Чем это ты прошлой ночью занимался вместо положенного сна?

– Ничем противоестественным, – парировал я и спросил: – Где мы уже?

– Пара сотен до Воронежа осталась.

– Может, вас сменить?

– Не откажусь, – с ходу согласился Ерёменко. – Только сделаем небольшой привал.

– Я за, – вдруг подала голос Мальвина, – и по возможности скорее.

Остановились у первой попавшейся крупной АЗС, где можно было цивилизованно справить нужду, освежиться и пополнить запасы горючего. Когда задачи первостепенной важности были решены, мы отъехали на парковку и расположились на капоте внедорожника, уплетая свежую выпечку и запивая её кофейными напитками. Открывался приятный вид на окрестные леса с поросшими мелкими фиолетовыми цветочками оврагами. Жизнь кипела вокруг в привычном ритме: грохотали многотонные грузовики, развозившие товары по всей стране; спешили на юг счастливые отдыхающие; да и просто ехали по делам люди. А из головы всё не шла инструкция покинуть города с населением более миллиона человек.

– Разбуди меня в районе Каширы, – напомнил Ерёменко, устраиваясь в багажнике на ночлег, – там оценим диспозицию и решим, как объезжать Москву. Если всё будет спокойно, проскочим по МКАД, а если нет, свернём раньше.

Когда мы выехали на шоссе и набрали крейсерскую скорость, Вика залезла с ногами на сиденье и взяла мою руку в свои. Задачи мчать во весь опор не ставилось. Мы должны были просто добраться до места назначения без спешки и риска, нигде не задерживаясь. Поэтому я держал стрелку спидометра в пределах ста – ста десяти километров час.

– Знаешь, мне страшно возвращаться, – поделилась наконец переживаниями Вика. – Слишком много плохого случилось за последнее время. Я как жук в банке: только доползу до верха, как кто-то снова стряхивает вниз.

– Ты хорошо держишься, не переживай и не бойся, – попытался я успокоить её. – Мы вместе. Я найду укромное место, где отсидимся, сориентируемся и решим, как быть дальше.

– Не подумай, что я ною, просто иногда хочется с кем-то поделиться. Теперь я знаю, насколько важна твоя работа. Но это же и не даёт покоя.

– Я люблю тебя. Это единственное, что тебе нужно знать, – сказал я тихо, но уверенно, посмотрев в её грустные глубокие глаза.

Это стало моим первым признанием в истинных чувствах к давней знакомой, за несколько недель превратившейся в самого близкого человека. Я не смог увидеть, как Вика отреагировала на услышанное, она просто крепче сжала мою руку и положила голову мне на плечо. Только почувствовал спустя время, как пропитался влагой рукав рубашки. Долго ехали молча.

Далеко за полночь, на подъезде к точке второй остановки на трассе обнаружился крупный пост ДПС, миновав который, мы сразу затормозили.

– Почему прекратили движение? – поинтересовался Ерёменко, не вставая.

– Подъезжаем к Кашире. Остановился у поста ДПС, для безопасности.

– Хорошо. Стоим двадцать минут, далеко не расходимся, – велел командор, надевая ботинки и выбираясь из тесноты походной спальни.

Чем ближе мы подъезжали к Питеру, тем острее чувствовалась напряжённость во всём: в действиях, в эмоциях, в общении. Тем не менее это не помешало нам устроить поздний ужин со свежезаваренным на туристической горелке чаем.

– Как считаешь, зачем тебя вызвали обратно? Что будет, когда мы приедем в город? – спросила Вика, разглядывая огни далёкого посёлка, когда Ерёменко исчез в тени придорожной насыпи, спустившись туда с известной целью.

– Пока не знаю. Но когда-то нужно было бы вернуться. Сейчас придёт командор, и мы у него уточним.

– Слышу, вы мне уже и прозвище придумали? – пробасил Василий Иванович, ловко взбираясь по гравийному склону.

Мы с Викой переглянулись, не понимая, как он разобрал наш тихий разговор в шуме трассы.

– А что? Мне нравится, – продолжил Василий Иванович. – Поддерживаю такой позывной. Тем более что практика общения на позывных используется в определённых кругах нашей компании. Только одно условие: до приезда к месту назначения вы тоже придумаете себе позывные.

По вновь приобретённой привычке не разбираться до поры в истинных мотивах того или иного приказа или предложения я согласился. Вика согласилась по умолчанию, учитывая, что в пути всё равно не так много развлечений.

– Идеальный позывной, кстати, – сообщил Ерёменко, вновь забираясь на спальное место, – это слово в два-три слога, легко произносимое и чётко воспринимаемое на слух.

– Понятно. Как будем Москву объезжать? – спросил я.

– В Багдаде всё спокойно. Дуй на МКАД, объезжай по часовой стрелке. А дальше как обычно: на Ленинградку – и вперёд.

– А какова цель поездки? Мы просто возвращаемся – или есть задание?

– Задание у нас всегда есть, то или иное, – задумался Ерёменко. – Сейчас твоя задача прибыть в распоряжение Лаврова, а моя – тебя (вернее, вас) туда доставить. Так что рули внимательно; а вы, девушка, за ним присматривайте.

* * *

Современный человек буквально окружён всяческими псевдонимами, за которыми многие скрывают свои настоящие данные в интернете. За кем-то чуть ли не с детства тянутся школьные и дворовые прозвища. Но попытка вот так взять да и самому придумать себе официальный позывной может ввести в ступор.

– Придумал? – поинтересовалась Вика, когда все другие темы для разговора были исчерпаны.

– Нет, – честно признался я. – Сложно придумывать про самого себя. Можно надумать что-то такое пафосное, что вызовет только усмешки у окружающих.

– Сомневаюсь, что ты способен выбрать такой позывной. Мне кажется, с чувством меры у тебя всё в порядке. А ещё можно попробовать придумать позывные друг для друга. Надеюсь только, в процессе мы не подерёмся. Сейчас представлю себя радисткой Кэт.