МИФЫ. МИФОподставы - Роберт Линн Асприн

– Да, – коротко сказал я. – Ты, часом, не мог бы нам помочь? Мы тут ищем кое-кого.

– И вы его нашли, – сказал возчик, с довольным видом откинувшись на спинку сиденья.

– Не тебя.

– Значит, вы его еще не нашли, – предположил возчик. Я протянул руку и схватил за нагрудник комбинезона.

– Я иду уже два дня, и я не в настроении выслушивать глупые мужицкие шуточки.

Пикин смахнул мои руки и сел прямо.

– Нет нужды распускать руки, – обиженно сказал он. – Мне казалось, ты будешь рад завершить то, что собрался сделать. Кого же ты ищешь?

– Он прав, друг Ааз, – сказал Эрзац. – Возможно, будь ты чуть конкретнее…

– Заглохни, – сказал я. – Куда мне до вас четверых. – Я вновь обратился к местному жителю: – Я пытаюсь найти одного человека, который живет… где-то в этом направлении. В самой глуши. Он все время учится. У него есть книги.

Возчик неторопливо, задумчиво, почесал мех на плече.

– Сдается мне, – сказал он, – вам нужен кто-то из живущих в дикой пустоши. Счастливый стелильщик полов живет где-то там. Очень изобретательный парень. Исследует грязевые лужи, топи болот и поля в поисках подручных материалов, глины и других скромных минеральных сокровищ, из них он делает изразцы и художественные мозаики, до которых большой любитель. Он принимает у себя тех, кто хочет пожить в тихом месте. Это его территория. – Возчик неопределенно махнул рукой позади себя.

– Я вижу, – заметил я, – значит, это болото Веселого Плиточника.

Я посмотрел на возчика, ожидая аплодисментов. А зря. Ни разу в жизни я не видел такого пустого взгляда.

– Можно выразиться и так, незнакомец. Следуй тропами диких зверей. К нему дороги нет. Желаю удачи.

– Что он сказал? – требовательно спросила Калипса, следуя за мной по пятам, пока я искал кого-нибудь другого, у кого можно было бы спросить дорогу. – И что ты сказал перед этим? Почему он выглядел таким озадаченным?

– Так, – сказал я, обернувшись к ней. – Это превращается в обычную обузу. Я могу замаскировать тебя под местную жительницу. Могу сопровождать тебя через сотню измерений, чтобы помочь найти сокровища веков, но у меня нет времени давать тебе уроки языка! Если ты чего-то не понимаешь, помалкивай. Я сам скажу тебе, если это важно. У меня достаточно проблем, требующих неотложного внимания.

Калипса вздрогнула.

– Извини, Ааз, но я лишь хочу знать, что происходит, чтобы помочь…

– Ты не помогаешь, – отрезал я. – Просто заткнись. Я скажу тебе, когда тебе действительно нужно будет что-то знать.

– Фи, типичный изверг! – раздался голос Асти сквозь кожу футляра. – Рявкает, рыкает, рычит и ни разу не подумал о чьих-либо чувствах.

Я встряхнул ее вместе с ее переноской.

– «Заткнись» относится и к тебе, сестрица. Ты с комфортом на мне ездишь, и я не заслуживаю тех оскорблений, которыми меня при этом награждаешь. Я же делаю все, что в моих силах. Извини, если я предпочту оставить ее одну. Надоело выступать в роли гида по измерениям, через которые мы проходим.

– Я знаю языки всех стран, через которые я прошел за все мои годы, – сказал Эрзац. – Я был бы рад помочь Калипсе с переводом.

– Но ты ведь не можешь быть с ней везде, куда бы она ни пошла, – резонно заметила Келса. В ее глубине возникла картинка Калипсы, проходящей в дверь с изображением женского силуэта.

– О, это поправимо, – сказала Асти. – Вынь меня отсюда, изверг. Не хочу портить свой футляр. – Не успел я вынуть ее из переноски, как Чаша наполнилась ярко-зеленой жидкостью. – Выпей это, дитя мое. До последней капли.

Калипса явно нервничала.

– И что будет со мной?

– Что будет? Ты заткнешь за пояс этих двоих в том, что касается языков. Ты будешь понимать все языки всех существ, какие только есть во всех измерениях.

– Ты это, полегче! – сказал я. – Если она начнет разговаривать с рыбами и деревьями, кто-нибудь непременно сочтет ее сумасшедшей.

– Почему нет? – сказал Асти. – Ты ведь разговариваешь с кубками и мечами. Давай, Калипса.

Калипса дрожащими руками подняла кубок. Нервно взглянув на меня и Тананду, она окунула клюв в жидкость и запрокинула голову так, чтобы та стекала ей в горло. Сделав глоток, она отчаянно закашлялась.

– Фу! Какая гадость!

– Я не говорила, что это будет вкусно, – сказала Асти. – Ты пробуешь языки тысячи измерений. Конечно, так или иначе, неприятный запах изо рта неотвратим.

Калипса держала кубок на значительном расстоянии от себя.

– Языки! – казалось, ее вот-вот вырвет.

– Все равно выпей, дитя. Зажми нос… ах, у тебя его нет. Представь, что это лекарство. В некотором роде. Оно излечит твое непонимание.

– Выпей, дорогая, – сказала Келса. – Тогда ты сможешь понять, что Ааз бормотал о тебе себе под нос.

– Что он делал? – Калипса осуждающе посмотрел на меня. Она схватила Чашу обеими руками и пригнула клюв к пенящейся жидкости.

– Что я бормотал? – подозрительно спросил я.

– Боже, неужели я сказала это вслух? – удивилась Келса, но глаза за очками лукаво блеснули.

– Пейте, пейте, пейте, арвернианцы… – запел Буирни. – Давай, Калипса! Не думай, просто пей!

– Чух-чух, чух-чух! – приговаривал Эрзац. Калипса скривилась, но сделала второй глоток. Потребовались новые уговоры и увещевания, но вскоре кубок опустел и выпал из обессиленных рук Калипсы. Я в самый последний момент поймал Асти, прежде чем та упала на землю. Тананда поймала Калипсу.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

– Это было ужасно, – сказала Калипса. Она выглядела потрясенной. Ее обычно высокий голос блуждал по всем октавам. – Я чувствую себя странно.

Мы с Танандой улыбнулись друг другу.

– Чему ты улыбаешься? – спросила она.

– Ты только что сказала это на идеальном тролльском, – ответил я.

– Я не говорю по-тролльски!

– А теперь говоришь, – сказал я. – И по-изврски. А теперь давай, нам пора в путь.

Тананда некоторое время развлекалась, проверяя новый талант Калипсы, а именно разговаривала с ней на языках, которые усвоила за эти годы. Я отрешился от их болтовни, предпочел побыть наедине со своими мыслями. Я завидовал, что Золотой Клад преподнес Калипсе такой замечательный подарок. Лично мне пришлось овладевать иностранными языками в поте лица своего. Тем не менее я был вынужден согласиться с тем, что у нас не было времени на то, чтобы она чему-то училась. Переводить же все, что мы слышали, а затем объяснять нюансы культурных отсылок, сопровождавших сказанное, – та еще морока! Эта девушка была тако-oo-ooй юной. Лично я никогда не был таким зеленым. Образно выражаясь. Никто из тех, кого я знал, не был… впрочем, нет, неправда. Я был почти уверен: Асти даст зелье и мне, и Тананде, если мы попросим. Но я скорее предпочту, чтобы мою чешую поскребли скребком для краски, чем стану кого-то о чем-то просить. У нее уже сложилось ложное представление о моем чувстве справедливости в отношении вознаграждения, и я не собирался давать ей больше никаких новых поводов. Я уже устал выслушивать перечисление моих недостатков, по ее бессмертному мнению.