Венсеремос! - Николай Соболев

Последние слова Ману потонули в криках. Вася настороженно переглянулся с Габриэлем, он кивнул, и сопровождавший его милисиано после пары слов на ухо скрылся за дверью.

Вася прослушал еще парочку свидетелей, но с его точки зрения, доказательства были не ахти, тем не менее, председатель довел заседание до приговора и даже удалился с помощниками «для совещания». Сжавший зубы Ману презрительно уставился на Рауля, тот попытался пересесть подальше и вообще снял очки.

Вердикт вынесли минуты за три — виновен, расстрел. Половина встретила его радостным гулом, половина промолчала. Однако, когда торжествующий председатель приказал увести Ману, вмешался Вася.

— Отставить!

Собрание замерло.

— Не так быстро, товарищи. Во первых, здесь действует распорядок партизанской школы и он никаких «трибуналов» не предусматривает. Во-вторых, вы в Боливии, и здесь действуют боливийские законы. Поэтому никто никого не расстреливает, подсудимого передаете отделу внутренней разведки, и уже там, после проведенного расследования, вынесут решение. Возражения есть?

Простые слова вызвали настоящую бурю — чилийцы повскакивали, Рауль даже опрокинул скамейку.

— Это наше внутреннее дело! — выкрикнул председатель.

— Вы курсанты школы континентальной герильи. Здесь так не делают!

— Увести и расстрелять! — приказал председатель конвою.

Вася встал между столом и Ману, положив руку на кобуру:

— Никто никого расстреливать не будет.

К нему рванулись несколько человек, на ходу доставая оружие. Кто кого первым толкнул в свалке и не разобрать, но через секунду вскипела драка и Вася, получив увесистый удар под ребра, взревел и принялся лупить соратничков.

Подготовки и умений у касика хватило на пятерых, когда над ухом у него грохнул выстрел.

Рауль, с белыми от ужаса глазами, держал двумя руками пистолет и жал на спуск. Вася успел проститься с жизнью, но время застыло, пауза тянулась и наконец пришла спасительная мысль «Осечка!»

Была там осечка или нет, но в торец Раулю Вася засветил со всей пролетарской ненавистью.

— Стоять! — раздалось от дверей, где к Габриэлю присоединился комендантский взвод, очень вовремя приведенный посланным милисиано.

— Стоять! — и команду подтвердил залп из трех винтовок.

С потолка посыпалась труха и щепки, миристы понемногу приходили в себя, комендантские разоружали их по одному и строили в колонну.

— Вся группа отправляется под арест за нарушение дисциплины! — громыхнул Габриэль.

— На неделю, — мстительно добавил Вася. — А с зачинщиками будет отдельное разбирательство.

Комендантские увели всех, включая Ману, но Вася выдернул председателя — пойдем, выйдем, поговорим. Сразу за углом касик сгреб его за ворот и припер к бараку, пристукнув затылком о стену, да так, что у чилийца клацнули зубы.

— Ты что творишь, гад? Кто дал тебе право судить и расстреливать, а?

— Товарищ Амару! Но это же предатель!

— С такими доказательствами кто угодно будет предателем, хоть ты, хоть я, — Вася отпустил ворот курсанта. — Не хватало нам еще расстрелов из-за сведения счетов!

— А что делать? — насупленно возразил председатель, поправляя форму. — Тюрьму устраивать? «Революционная тюрьма» даже звучит идиотски.

— Ты про советских партизан знаешь? — успокаиваясь, спросил Вася.

— Ну… читал…

— Так вот, в партизанском крае в Белорусии не то что тюрьмы, а целых восемь райотделов НКВД работало. Понимаешь? Кругом война, а закон и порядок должны быть!

— Но революционная целесообразность…

— Вы с этой чертовой целесообразностью и собственным разгильдяйством распугаете всех союзников и нейтралов.

— У вас странные взгляды для революционера, товарищ Амару.

— Если, как вы, считать революцией беготню с пистолетом, то да. Но революция это новый мир. Строительство, а не уничтожение. И дисциплина, строжайшая дисциплина!

— Но за что под арест???

— Обдумать свое поведение. И написать рапорт товарищу Габриэлю о происшествии. Завтра же.

Вася сдал председателя комендантским, присел у стенки и задумался. Надо это внутреннее насилие пресекать. Пусть это звучит по-поповски, но насилие разлагает душу, тащит человека вниз, превращает из революционера в безыдейного боевика, а затем и в бандита. И это, кстати, еще одна причина, по которой нужно партизанскую войну выигрывать быстро, не давая сформироваться привычке к насилию. Партизаны должны быть гарантом ненасильственных действий, а не основным драйвером.

Пожалуй, надо поговорить об этом с Че.

Глава 15 — Горячая осень 69-го

…партии и движения, входящие в Координационный комитет Народного Единства, будут вести борьбу за пост президента с твердой целью создать правительство, которое действительно осуществит глубокие и срочно необходимые нашей стране изменения. После сентября 1970 года они будут и впредь объединены твердым решением пройти вместе все необходимые этапы, чтобы освободить Чили от империализма, эксплуатации и страданий.

Народное Единство возникло как последовательный и стабильный политический союз, который будет укрепляться с каждым днем, совместным участием в многочисленных битвах народа за решение его проблем и осуществление революционных преобразований.

— Это то, что я думаю? — сложил листок Вася.

— Пакт Народного Единства, chico. Подписан позавчера социалистами, коммунистами, радикалами и еще четырьмя партиями поменьше.

— Ну офигеть теперь!

— Сейчас ты еще больше офигеешь: идут переговоры с левым крылом Христианско-демократической партии. А в президенты выдвигают Рафаэля Таруда из «Независимого народного действия»

— Ого! А что Альенде?

— Отказался. На пленуме Соцпартии произнес речь, дескать, долой личные амбиции и все такое, когда на кону широкий союз левых и возможность взять власть… Социалисты согласились, следом поддержали коммунисты.

«Ай да Вася, ай да сукин сын!» — подумал касик и который раз похвалил себя за письма Альенде и за разговоры с Кузнецовым. Сто пудов, без одобрения из Москвы коммунисты на такое не подписались бы!

— Эй, chico, что у тебя с рожей?

— Да я был уверен, что выдвинут Альенде. А Таруд кто такой?

— Хороший тактический выбор. Левый, но не слишком радикал, чтобы отпугнуть не-социалистов, к тому же был министром иностранных дел и экономики…

«А вот это совсем хорошо!»

— А доктор Альенде… сам знаешь, он сколько раз пытался пробиться в президенты и все без толку. Да и возраст, а Таруд лет на десять помоложе.

Но куда больше, чем Вася, от таких новостей офигели миристы. Запертые в карцер, они устроили прямо там демонстрацию протеста с требованием немедленно отпустить их в Чили. И вот тут Че показал, кто в доме хозяин: устроил самым громким радикалам такое «упал-отжался», что они расползались на карачках, а Гевара еще и орал, что за нарушение дисциплины пристрелит собственной недрогнувшей рукой. Вася кое-как утихомирил разбушевавшегося Героического Партизана, вспомнившего о суровых временах комендантства в Ла-Кабанье.

Дальше чилийцев дергали по одному на беседы в штабе, где гасили вопли про «реформизм» и объясняли, что победа «Народного Единства» на выборах будет ударом по империализму похлеще Кубинской революции — одно дело, когда толпа