Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Иван Кузмичев

попыток, новая оказалась успешной. Ранее неподконтрольные мне руки смогли пошевелиться, и уже через полчаса мытарств мне удалось встать с постели. Вот только полностью одеться не успел, потому что в этот момент ко мне в комнату вошел барон Либерас в сопровождении молодой прелестной девушки лет восемнадцати, а может, и чуть меньше. Невысокого роста, чуть больше метра шестидесяти, с русыми, слегка завивающимися волосами и прелестными карими глазами, смотрящими на окружающий мир с детской непосредственностью.

Они шли, тихо переговариваясь, и не замечали меня до самого последнего момента. Да и хорошо, что так, а то ведь и без порток стоял бы перед девушкой. Стыдоба!

– Ваше высочество, вы уже встали? – удивился барон, глядя на меня.

– Да, Артур, как видишь, – ответил я, улыбаясь: слишком уж забавный вид у него был.

– Я же говорила! – победно произнесла девушка.

– Да, да, конечно, извините, что я не поверил, – ответил барон девушке.

– А в чем дело? – спросил я барона, при этом продолжая рассматривать девушку, щечки которой под моим взглядом слегка разрумянились, словно на морозе.

– Дело в том, что, когда тебя привезли в Рязань, ты неделю лежал в беспамятстве и не желал приходить в себя. Даже лекарь Тиробаум не мог помочь, а только разводил руками. Мы уже не знали, что и делать, были готовы на любое лечение, никто не мог помочь…

– И?

– Когда тебе стало совсем плохо (ты еле дышал), твой камердинер сказал, что если нет лекарей, то остается только одно средство…

– Да говори ты, в чем дело?! – рассердился я.

– Никифор сказал, что кто-то из слуг знает одну знахарку, которая может вылечить царевича. Мы тут же решили, что лучше уж обратиться к знахарке, нежели потерять тебя, и послали за ней, – ответил барон, виновато глядя на меня.

– Это правда? – с интересом разглядываю ее.

– Да, царевич, – низко кланяясь, ответила девушка.

– Расскажи мне, что же случилось дальше? – спросил я барона, по-прежнему смотря на девушку.

– Так вот, как только она пришла во дворец, сразу же сказала, что сможет вылечить тебя. Мы сначала, конечно, не поверили, все же маленькая она, да и… – Барон в растерянности развел руками, не договаривая. – Но ты упорно не желал идти на поправку, так что в конце концов мы решили, что хуже не будет, и доверились этой знахарке…

– И правильно сделали, между прочим, раз я могу сейчас стоять перед вами в прекрасном самочувствии!

– Теперь я это вижу… Но тогда-то никто не знал, кто она и чем занимается.

– Да, кстати, а почему нас до сих пор не представили? – спросил я барона Либераса.

– Позвольте представить вам эту девушку, ваше высочество, ее зовут Юлия, она знахарка, – представил мне ее барон.

– И? – Я был немного обескуражен таким представлением.

– И все. Она категорически отказывается говорить, кто она и откуда.

– А сама ты что мне скажешь? – еще больше заинтересовавшись, спросил я Юлю.

– Царевич, я бы с радостью сказала, кто я и откуда. Но, к сожалению, меня вырастила моя нянечка, которую я считала своей бабушкой, и она никогда не говорила мне, кто я. Лишь умирая, она сказала, что была моей нянечкой, но сказать, кто я на самом деле, не успела.

– Что ж, раз так, то я сделаю все возможное, чтобы узнать, кто такая моя спасительница. А так как ты осталась одна, то я просто вынужден настаивать на том, чтобы ты поселилась во дворце в качестве гостьи! Предупреждаю сразу: отказ не принимается! – с улыбкой сказал я ей.

– Если вы хотите и для вас это не будет обременительно…

– Вот и чудесно! Федор!

В дверь вошел помощник моего камердинера, мужчина средних лет и невысокого роста, держащий в левой руке папку, а в правой – письменные принадлежности. Все же мое новшество с этими папками значительно облегчило процесс выполнения приказов и распоряжений; кроме того, не надо было постоянно заботиться и о месте хранения написанного – папка была и тем и другим.

– Да, господин?

– Федор, я хотел бы, чтобы вы проводили нашу гостью в ее комнаты и выполняли все ее пожелания.

– Будет исполнено, ваше высочество, – ответил Федор, кланяясь. – Прошу вас.

– Зовите меня Юлей, я буду очень вам признательна, – ответила девушка, улыбаясь.

– Как вам будет угодно, – не стал спорить Федор.

– Ваше высочество, я к вам тогда зайду чуть позже, надо осмотреть и обработать ваши раны, – сказала девушка возле самой двери, прекрасно понимая, что пока она не нужна. Тяжелое время миновало, теперь царевич был занятым человеком, у которого есть неотложные дела…

– Конечно, как тебе будет угодно, Юля, – согласился я.

Дверь за ними закрылась, а я по-прежнему смотрел вслед уходящей девушке. Однако даже плохое когда-то заканчивается, что уж говорить о хорошем…

– Алексей, все наши сейчас во дворце, ждут тебя и твоего выздоровления, – наконец сказал Артур.

– Уже? Быстро же: я только встал, а народ уже тут, – удивленно поднимаются мои брови.

– Прошло почти три недели, как тебя ранили. Но как только ты, благодаря Юлии, пошел на поправку, Михаил сразу отправил письма к Сашке и Николаю, отбывшим по делам. А Кузьма уже три дня носится по городу, воришек отлавливает, извелся весь. Он сразу же, как тебя сюда привезли, собрал сотню своих полицейских и неделю не вылазил из лесов. Три шайки разбойников нашел… – хмуро ответил Артур.

– И как? – спросил я.

– Никак, – уныло ответил барон.

– Этого и следовало ожидать…

– Особенно когда покушались на жизнь царевича! – заметил Артур.

– Да, что есть, то есть, – не стал я отговариваться и отбрасывать данную мысль.

– Нам надо в гостиную, ваше высочество, – настойчиво сказал барон.

– Эх, – вздохнул я, чувствуя, что в теле появляется какой-то непонятный азарт – одним словом, истосковался я по работе! – Идем, будем заново вливаться в струю рутины. И так почти месяц провалялся, дел скопилось, наверное, немерено.

Попутно узнал состояние дел в корпусе касательно последних прожектов, находящихся еще в зародыше. Как я и думал, чертежи, на досуге составленные мной в пасмурные вечера и ночи, остались лишь фантазиями, причем беспочвенными: жаль, но никто из друзей не проникся. Хотя почему никто? Надо только здравомыслящего человека отыскать, с, так сказать, бурной фантазией и незашоренным взглядом на мир! Вот только где такого взять?

Правда, в свое оправдание я могу сказать, что чертеж пушки многим пришелся по вкусу, другое дело – как претворить его в жизнь…

С открытием литейной при заводе нужно отлить как минимум двадцать пушек, специально спроектированных как полевая артиллерия витязей. Почему именно так? Потому что само деление кадетов на взводы по