Вспомнить все - Алмаз Эрнисов

– Вам нравится? – спросила Белла, о которой я успел забыть.

– Восхитительно.

– Талантливая баба. Только гиблая.

Я посмотрел на свою соседку непонимающим взглядом. Она уловила его и пояснила.

– Настоящая ее фамилия Овечкина. Пока была жива ее всесильная подружка, Любка сама собой распоряжалась, но как той не стало, ее тут же взяли в оборот. Теперь она себе не принадлежит. Этим борделем руководит очень влиятельный авторитет с депутатскими полномочиями.

– Вы ее знаете?

– Я тут всех знаю.

– Можете оказать мне платную услугу? Я хотел бы поговорить с ней наедине минут десять.

Белла усмехнулась.

– Это может стоить вам жизни.

– У меня деловой разговор. Я не собираюсь ее переманивать или перекупать.

Это касается подруги певицы. Той самой, всемогущей.

– Хорошо, я попробую. Мне ничего платить не надо, а вот ее охраннику, который сторожит ее как зеницу ока, придется отстегнуть долларов триста. Способны на такое?

– Думаю, что да.

– Хорошо. Я попытаюсь. А вы потом не забудьте вернуться за столик и расплатиться. Может быть, и у меня возникнет к вам какая-нибудь просьба. Но не столь щепетильная, конечно.

Белла встала и ушла куда-то наверх, а я остался наслаждаться музыкой.

Певица спела четыре песни. Ее забросали цветами, и она ушла. Мне показалось, что ее покачивает. Цветы собрали и унесли ей вслед.

На сцену вновь выбежали красотки с павлиньими перьями. Стало слишком шумно. К тому же канкан после фильма «Мулен-Руж» с Жаном Габеном мне не понравился.

– Все готово.

Я услышал голос Беллы над своим ухом. От нее пахнуло мягким ароматом духов. Она стояла за моей спиной. Я встал, и мы оказались лицом к лицу. У меня кольнуло сердце. Я на секунду увидел ее глаза, и меня словно поразило молнией.

Что это было, я так и не понял, но ничего похожего со мной не случалось.

– Идемте, я провожу вас за кулисы. Там вас встретит Фрол, отдадите ему деньги, и он вас проводит. Он позаботится о том, чтобы вам не мешали.

Она взяла меня под руку, и мы поднялись наверх, вместо того, чтобы спускаться вниз. Нас пропустили в какую-то дверь, и мы оказались на площадке, где возле лифта дежурили три амбала. Один из них подошел к нам.

– Другого способа попасть за кулисы нет, – шепнула Белла.

Здоровяк меня обыскал с ног до головы.

– Это Фрол, – пояснила моя спутница. – Передайте ему то, о чем мы говорили, и следуйте его указаниям.

Я отдал ему триста долларов, и мы вдвоем вошли в лифт. Белла исчезла.

Лифт спустил нас в служебное помещение, где находился артистический буфет. Потом узкий коридор, устланный ковровой дорожкой, и двери по одной стороне. Дойдя до середины, он остановился, достал из кармана ключ, открыл замок и распахнул дверь.

– Заходите.

Я зашел. Дверь за мной закрылась, и щелкнул замок. Комнатка метров десять.

Стены в плакатах, ширма, трюмо, разбросанные костюмы и она.

Меня она даже не видела. В этот момент певица втягивала носом через трубочку белый порошок, ссыпанный горкой на лежавшем зеркале. Надо сказать, у нее это ловко получалось.

Наконец она оторвалась от своего занятия и глянула в мою сторону. Взгляд ее был мутноватым.

Реакция хозяйки артистической уборной меня немного удивила. Как может чувствовать себя птичка в клетке, под замком? Но не это ее беспокоило.

Она вытянула руку и указала длинным, выкрашенным в фиолетовый цвет ногтем на стоявший на трюмо плеер с двумя крошечными колоночками.

– Вот он! Я не могу без музыки, меня бесит тишина.

– Извините, но я ничем вам помочь не могу. Ничего не смыслю в музыкальных центрах.

– Тогда какого черта вам здесь надо? Вы же без цветов. И как вас пропустили?

Ее зеленые глаза округлились и приобрели осмысленный вид.

У меня в голове мелькнула любопытная идейка. Я достал из кармана визитную карточку горе-детектива Ахмадулина и протянул девушке.

Она равнодушно скользнула по ней взглядом и бросила ее на пол.

– Какое к черту бюро «Щит»?

– Вы подруга покойной Кати Кислицкой, – начал я вкрадчивым тоном, – Я занимаюсь расследованием ее убийства. Есть люди, желающие знать правду о смерти вашей лучшей подружки. Они меня наняли.

– Ах, вот оно что! – с крика она перешла на мелодичный перезвон. – А что же менты?

– Они закрыли дело после смерти ее мужа. А то, что им удалось раскопать, меня не устраивает в корне. Полное отсутствие прямых улик.

– Жаль.

– Что жаль?

– Что вы не можете починить мой плеер. Я сдыхаю от тоски и не выношу своего собственного голоса.

– Напрасно. Вы очень талантливы. Сегодня трудно найти певиц с настоящим голосом.

Мой комплимент не произвел на нее никакого впечатления. Она сама знала себе цену и уже наслушалась высокопарных слов.

– Кажется, мы отвлеклись, – поправился я.

– Ах да, менты! Они действительно ни на что не способны. Вы что же думаете, у вас получится лучше? Лучше, чем у этого голубоглазого майора?

Впрочем, вы тоже голубоглазый. Может, у всех сыщиков голубые глаза? Тогда я за сыщиков!

– Майору наплевать на истину. Ему нужен отчет, остальное его не волнует.

Меня интересует правда, и никто меня во времени не ограничивает. Так значит вы знакомы с майором?

– Ну, кончено же… Боже, этот отвратительный допрос… Его больше интересовало грязное белье, чем смерть Кати, – она скорчила кислую физиономию, потом глянула на меня. – Что вы стоите? Садитесь.

– Благодарю, – я остался стоять на месте.

– Хотите выпить?

– Я не пью.

– Мать честная! Колоссально! Сыщик с голубыми глазами да еще не пьет по утрам. Идеальный герой из криминального романа. Ну а как насчет женщин? – она хитро подмигнула мне. – Все они, конечно, падают при вашем появлении. А под плащом у вас короткоствольный автомат, пробивающий любую стену.

– Эта сказка про майора, а не про меня. Я не ношу оружия. Что вы еще интересного о нем можете сказать?

– Ничего. Отвратный тип. И вы мне тоже начинаете надоедать. Только еще большую тоску наводите своим нытьем. Ладно, садитесь. Мой следующий номер под занавес, и мне еще долго ждать, а собственная рожа в зеркале вызывает тошноту.

Я все же присел на край стула у трюмо, а она забралась с ногами на кушетку и подмяла их под себя. Мне жаль было ее роскошное платье.

– Ладно, сыщик, слушай, – она