Парторг 3 - Михаил Шерр

Вспомнил, как прыгнул в показавшуюся ледяной волжскую воду и каким-то чудом вышел на берег, как поднял в атаку свой поредевший взвод. Вспомнил лица ребят, многих из которых уже нет в живых. Вспомнил командира роты, капитана Ермолаева, который погиб через час после высадки.

Вспомнил одну из страшных контратак, когда у меня закончились патроны, и я с каким-то фрицем сошёлся в смертельной рукопашной, он был крупнее и сильнее меня, и, скорее всего, задушил бы, но я просто перегрыз ему глотку.

Жуткое воспоминание, мои бойцы решили, что я ранен в лицо, что это было на самом деле, никто не догадался. Я сплюнул кровь, вытер рот рукавом и скомандовал продолжать атаку. Потом меня тошнило два дня подряд, но никто не знал почему.

Через какое-то время воспоминания схлынули, и я более-менее спокойно сказал:

— Спасибо.

Больше слов не нашлось. Горло перехватило, и я чувствовал, что если начну говорить, голос предательски задрожит.

Виктор Семёнович достал из стола початую бутылку коньяка, два стакана и тарелку с тонким куском чёрного хлеба. Налил нам обоим, наполнив стаканы до середины.

— За Победу! — сказал он, поднимая стакан.

— За Победу, — повторил я.

— И за тех, кто уже не дожил до неё, — добавил Виктор Семёнович тихо.

Мы выпили молча. Коньяк обжёг горло, разлился теплом в груди. Андреев отломил по куску хлеба каждому из нас.

Несколько минут мы сидели молча, думая каждый о своём, наше молчание прервал телефонный звонок.

— Андреев слушает, — сказал Виктор Семёнович, снимая трубку. По голосу в трубке я узнал Чуянова, он интересовался, сообщил ли мне Виктор Семёнович новость о моём награждении, и что через полчаса он нас ждёт.

— Понятно, Алексей Семёнович, — коротко ответил Андреев. — Будем через полчаса.

Положив трубку, он раскрыл свою рабочую тетрадь и приготовился к работе. Деловой тон вернулся мгновенно, словно и не было той минутной слабости.

— Докладывай, — сказал он, доставая очки и надевая их.

Я молча достал составленную сводку о положении дел на 15:00 и положил перед ним. Виктор Семёнович внимательно прочитал, сделал какие-то пометки в своей тетради карандашом и поднял на меня глаза.

— Где все переданные тебе требования наших товарищей? — спросил он.

Я опять так же молча достал бумаги Гольдмана и Ивана Петровича и протянул ему.

Это он читал минут пятнадцать, время от времени что-то подчёркивая и делая пометки на полях. Я сидел, ожидая, и смотрел в окно. Где-то внизу стучали молотки, скрипели тележки, слышались голоса рабочих.

Затем Виктор Семёнович отложил бумаги в сторону и спросил:

— Какие у тебя на сегодня появились новые предложения?

Он, похоже, знает меня уже настолько, что не сомневается в том, что предложения у меня есть.

— Я предлагаю временно вообще запретить всем организациям и учреждениям какие-либо строительные работы в Сталинграде, кроме тех, что ведёт наш трест и, конечно, промышленного строительства, — начал я излагать свои мысли. — Запретить, опять же временно, отпуск каких-либо материалов частникам.

— Жёстко, — заметил Андреев. — Продолжай.

— Но так как людям необходимо уже сейчас готовиться к зиме, предлагаю создать для начала три или четыре бригады, которые в порядке составленной очереди будут централизованно ремонтировать домовладения в частном секторе, — продолжил я. — Это позволит ещё больше сконцентрировать силы и средства и без сомнения ускорит работы по восстановлению.

Виктор Семёнович откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня.

— Ты, если я тебя правильно понял, хочешь под себя забрать и восстановление школ, медпунктов, больниц? — уточнил он. — Одним словом, абсолютно всего? Я тебя правильно понял?

— Так точно, товарищ второй секретарь, — постарался ответить я максимально официально, выпрямившись на стуле.

— Идея твоя понятна, — Виктор Семёнович помолчал, обдумывая сказанное. — А уверен, что сработает?

В голосе Виктора Семёновича звучали явные нотки сомнения.

— Абсолютно уверен, — твёрдо ответил я. — И мало того, уверен, что жители частных домов быстро начнут создавать черкасовские бригады в помощь нашим бригадам, ремонтирующим их дома.

— На чём основана твоя уверенность? — спросил Андреев, явно не до конца убеждённый.

— Вот вы представьте себе картину, товарищ второй секретарь, — начал я объяснять свою мысль. — С нашей стороны приходят профессиональные строители, хорошо оснащённые инструментами, и достаточно подсобных рабочих. Они начинают работу. А хозяин дома стоит в стороне и смотрит?

— Ты думаешь, он сам захочет помочь? — уточнил Виктор Семёнович.

— Не просто захочет, — возразил я. — Он сам прибежит и спросит, чем он может помочь. А мы ему скажем: вот вам задание, организуйте из соседей черкасовскую бригаду. И поверьте, он организует. Потому что видит, что его дом ремонтируют, и хочет, чтобы быстрее закончили.

— А ты уверен, что люди, проживающие в частном секторе, пойдут в черкасовские бригады? — продолжал высказывать свои сомнения Виктор Семёнович. — Ведь это дополнительный труд после работы.

— Уверен, — безапелляционно заявил я, всем своим видом демонстрируя свою уверенность. — Люди заинтересованы в том, чтобы их дома отремонтировали быстрее. И они понимают, что чем больше помощников, тем быстрее закончится работа. Это в их интересах.

— Хорошо, — согласился со мной Виктор Семёнович после небольшой паузы. — Логика в твоих словах есть. Что ещё?

Я рассказал о своей беседе с нашими хозяйственниками, подробно изложив их план восстановления здания обкома. Виктор Семёнович достаточно долго молчал, барабаня пальцами по столу и глядя куда-то в сторону, а потом с ноткой неуверенности сказал:

— Мы с товарищем Чуяновым доложим Москве, — он посмотрел на часы и поднялся из-за стола. — Всё, пошли. Первый ждёт.

Чуянов, конечно, поздравил меня, крепко пожав руку. Его рукопожатие было тёплым и сильным.

— Заслужил, Георгий Васильевич, честно заслужил, — сказал он с искренней улыбкой. — Мало кто из молодых бойцов может похвастаться такой наградой.

— Спасибо, Алексей Семёнович, — ответил я, стараясь держаться скромно.

— А затем попросим доложить о состоянии дел, — продолжил Чуянов, усаживаясь за свой стол и указывая нам на стулья напротив. — Слушаю вас, товарищи.

Говорил только Виктор Семёнович, я всего лишь несколько раз кивнул в знак согласия с его словами. Он всё излагал чётко, по пунктам, время от времени заглядывая в свою рабочую тетрадь. Чуянов слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка делая какие-то пометки у себя.

* * *

Слушая доклад второго секретаря Сталинградского горкома ВКП(б), Алексей Семёнович Чуянов думал о том, как каким-то причудливым образом за каких-то полтора месяца