Endgame. Ключ Неба - Джеймс Фрей

Она затаивает дыхание.

– Но вы ведь в это не верите?

– Не верю во что?

– Во всю эту муть об Аваддоне?

Это имя ему прекрасно известно. В Танахе Аваддон – воплощение и символ ада. Но Хиляль, хоть убей, не понимает, почему она произнесла именно это имя. И его это тревожит.

Потому что у аксумитов Аваддон – еще одно имя Эа.

– Да ладно. Вы что, новости не смотрите?

– Новости? Нет. Нет, я… Последние сутки я провел в пути.

И… ну… эти ожоги – они свежие. Не… несчастный случай.

Около недели назад.

– Рассказать вам новости?

На самом деле девушке хочется спросить, как все случилось.

Хиляль понимает это и решает ее опередить.

– Говорили, я был красивым. – Он хмыкает, отчего-то чувствуя в носу запах дыма. – Но мне всегда казалось, что это не очень-то подходящее слово для парня – красивый.

Она теряется, не зная, что ответить. Может, думает, что Хиляль малость того?

– Расскажите мне об Аваддоне, если не трудно, – просит он. Соседка пожимает плечами. Может, он и малость того, но, по крайней мере, вежливый.

– В новостях передавали. Перехватили письмо какого-то парня из НАСА. Он писал сестре в Массачусетс. Предупреждал: типа, у нее всего восемьдесят дней или около того, чтобы убраться оттуда куда подальше. Не уберется – вся семья погибнет.

Хилялю становится интересно.

– И что же их убьет?

– Аваддон. Ну, так его назвал тот чувак из НАСА. Чертовски большой астероид, идущий курсом пересечения с Землей.

Он сказал, это может… будет много жертв. Реально много.

Так много, что все изменится.

– Новый мир, – бормочет Хиляль.

– Ну да. Хотя, знаете, многие считают, что это розыгрыш.

То есть хотят так считать.

Повисает пауза. Толстяк в проходе неодобрительно косится на девушку. Та понижает голос.

– А кое-кто уже начинает волноваться. Потому что до сих пор никто эту новость не опроверг. И метеориты на прошлой неделе… столько людей погибло… И непонятная штука со Стоунхенджем – никто ведь так и не знает, что там случилось. И тот чудик в телевизоре… он болтал о какой-то Игре… – Ага, я уже в курсе.

– Чертово дерьмо это все, вот что я скажу. Это письмо уже прочитали все, а политики – ни гугу! Ни полсловечка никто не сказал, ни один. Чем они там только занимаются?

Хиляль что-то задумчиво бормочет в ответ.

Толстяк в проходе мотает головой, словно отказываясь слушать весь этот бред, и движется к выходу.

Теперь очередь Хиляля. Надо бы встать, попрощаться с девушкой и расстаться навсегда. Надо бы.

Но вместо этого аксумит серьезно смотрит на соседку.

Наклоняется к ней. Моргает. Голубой глаз. Красный глаз.

– Послушайте. То, что сказано в том письме из НАСА, – правда. Самая настоящая правда. Я не могу сказать, откуда мне это известно, – а если скажу, вы меня на смех подымете, – но Аваддон реален. Готовьтесь. Готовьтесь, ибо новый мир уже близок.

Она отшатывается, ошалело смотрит на него.

– О нет. Даже слышать не желаю об этой фигне.

Девушка водит в воздухе пальцем – видимо, изображая «фигню». Встает и начинает неуклюже протискиваться мимо коленей Хиляля в проход. Ее сумка задевает его по плечу. В ожоги тут же вонзаются тысячи разгневанных пчел, но аксумит не издает ни звука.

– И не стану слушать, – бурчит девушка.

Хиляль ее понимает. Правда ранит не хуже огня.

Афроамериканка пробирается к выходу из самолета так быстро, как только может.

Не вставая, Хиляль терпеливо ждет, пока все пассажиры покинут самолет. Снова задумывается. Ему плевать на новости. Плевать на метеорит. Плевать, поверит человечество в это или нет. Последняя Игра уже идет. Здесь и сейчас. Мир уже меняется – здесь и сейчас.

Аксумит достает устройство Создателей. Может, оно и древнее, может, его и сделали еще до появления людей на Земле, но сейчас оно не привлекает абсолютно ничьего внимания.

Обычный планшет, каких миллионы.

Хиляль поднимает его. Экран медленно светлеет. Он направляет устройство на Лас-Вегас и вглядывается в изображение. Он ждет, что увидит кадуцей.

И не ошибается.

А в следующее мгновение удивленно распахивает глаза.

Резко вдыхает.

Символ стал ярче и больше.

Но Хиляля беспокоит другое. Кадуцеев на экране уже два.

Два знака дьявола. И оба – здесь, в Лас-Вегасе.

Что это означает?

Подходит стюардесса. Останавливается.

– Сэр, вам требуется кресло-каталка?

Хиляль вздрагивает, усилием воли выныривает в реальность.

– Простите?

Стюардесса обводит рукой салон самолета. Никого нет.

– Вам требуется кресло-каталка?

Аксумит сует «планшет» за пазуху.

– Нет, мэм. Извините.

Встает и ступает в проход. Тянется к багажному отделению над головой, достает маленький рюкзак и два посоха с рукоятками в виде змеиных голов.

Посох Аарона. Посох Моисея.

Оружие, которому суждено уничтожить Осквернителя.

Лишь бы удалось подобраться к нему поближе.

Хиляль медленно идет по проходу. У двери в кабину стоит первый пилот.

– Хорошего дня, сэр.

– Вам того же, капитан.

Прочь из самолета. Вниз по телетрапу. В здание терминала. Совершенно не похожее ни на один из множества терминалов, которые Хиляль повидал на своем веку.

Не потому, что спроектировано не так, как другие американские аэропорты. А потому, что здесь тихо – так тихо, что из дальнего конца зала отчетливо слышится перезвон тихих мелодий в торговых автоматах.

Уже почти вечер, и в зале полно народу.

Но все они замерли, словно пригвожденные к месту смертоносными ледяными лучами. Никто не идет к выходам. Никто не разговаривает по телефону. Никто не следит за детьми.

Все стоят, вытянув шеи. Не сводят глаз с телевизоров, развешанных по стенам.

На экранах – президент Соединенных Штатов. Она сидит за большим столом в Овальном кабинете. Лицо строгое.

Голос напряжен и дрожит.

– Мои соотечественники и все граждане Земли! Аваддон – реален.

По залу проносится дружный вздох. Кто-то начинает всхлипывать.

Президент говорит дальше, но Хилялю уже неинтересно.