Питер Грант - Бен Ааронович

— Думаю, нам лучше вернуть нашу одежду, — сказала она и встала.

Как только мы потеряли контакт кожей, вода вокруг меня стала холодной как лёд. Я вскочил на ноги с криком и уставился на Беверли, которая стояла, блестя, голая и беззаботная, на берегу.

— Чёрт возьми, — сказал я. — Предупреждать надо.

— Зато проснулся, да? — сказала она.

— Как мы вернёмся к машине? — спросил я.

— Не волнуйся, — сказала Беверли, поднимаясь по берегу впереди меня. — Я знаю, где можно получить помощь.

На мгновение я был слишком поглощён любованием, чтобы говорить, но к тому времени, как присоединился к ней наверху, я достаточно оправился, чтобы спросить, как далеко эта помощь. Всё, что я мог видеть, — это группы деревьев и мощёная дорога, ведущая к главному шоссе.

— Это A44, — сказала Беверли, указывая на дорогу. — Вон там и налево.

— Просто быстрая прогулка по дороге, — сказал я.

— Десять минут максимум, — сказала Беверли.

— Совершенно голыми? — спросил я.

— Хочешь — можешь остаться здесь, пока я принесу наши вещи, — сказала Беверли.

Через дорогу виднелся довольно вкусный особняк в стиле регентства с кремовыми стенами и красной черепичной крышей.

— Может, попросим их?

— Давай, давай, — сказала Беверли и указала. — Цивилизация вон там.

Несмотря на то, что было не более шести утра, солнце припекало достаточно сильно, чтобы быстро высушить воду с нашей кожи. К счастью, в сельской местности тротуары ещё не изобрели, так что мы шли по траве.

— После вас, — сказал я.

— Нет, нет, — сказала Беверли. — Прилично, чтобы женщина шла на два шага позади своего мужчины.

Я зашагал по обочине, осторожно глядя под ноги.

Беверли сказала что-то, чего я не разобрал.

— Что?

— Ничего, — сказала Беверли. Затем: — Ты в последнее время тренировался?

Я расправил плечи — я не мог себе помочь.

Когда мы отошли от моста, из коттеджа вышел белый мужчина средних лет и садился в свою машину, когда он замер и буквально сделал двойной дубль, увидев нас.

— Доброе утро, — крикнула Беверли.

— Доброе утро, — сказал мужчина и, заметив меня, кивнул. — Хороший денёк для прогулки.

— Великолепный, — сказала Беверли.

В отличие от Беверли, когда я краснею, это видно, хотя худшее для меня было, когда мы достигли кольцевой развязки и утренний трафик оживился.

Я пытался вспомнить, по каким статьям нас могут привлечь. Я был в безопасности от Закона о сексуальных преступлениях (2003), потому что критерий там — намерение вызвать страдание, тревогу или возмущение. То же самое с Законом о публичном порядке (1986), потому что я не намеревался оскорблять, вредить или беспокоить кого-либо — совсем наоборот. Если бы я был полицейским полным ублюдком, я мог бы привлечь себя за «оскорбление общественной нравственности» и, судя по хаотичному поведению некоторых встречных машин, за нарушение общественного спокойствия.

— Вон она, — сказала Беверли позади меня. — Слева от тебя.

Я посмотрел и увидел сквозь деревья, обозначавшие начало следующего поля, россыпь угловатых форм и ярких цветов. Это были какие-то путешественники, и когда я заметил указатель на Лемстерский индустриальный парк, я наконец сориентировался и понял, что это была ярмарка, которую я видел с террасы лемстерского участка.

Я прибавил шагу — мне нужны были штаны, прежде чем какой-нибудь проезжающий водитель не выложил нас обоих на YouTube.

Не бывает одной ярмарки. Разные аттракционы принадлежат и управляются разными семьями, каждая из которых выбирает, куда направиться дальше. Каждая из семей украшает свои аттракционы и автомобили разной ливреей, у каждой своя репутация и своя история — некоторые восходят к векам, некоторые пришли в этот образ жизни во время последней рецессии и так и остались. Говорят, что если ты в теме, то можешь зайти на ярмарку и определить, кто там, по цветам. К сожалению, я не в теме. Но Найтингейл рассказывал мне, что некоторые семьи являются частью той великой неформальной сети соглашений, которые связывают конные ярмарки, выставочные площадки, зимние лагеря, старые пути и дороги средневековой Европы.

Это выглядело скорее как место сбора, а не работающая ярмарка. Я мысленно отметил названия — Уилсон, Картер, Спаньоли, Реджинальд. Там было много паровых аттракционов поздневикторианской эпохи, ориентированных на ностальгический рынок, и пара настоящих паровых тягачей. Ближайший был огромным зверем из чёрного железа, окрашенным в малиновый и лесной зелёный цвета, — имя Королева фей было выгравировано на боку его навеса.

Белая женщина средних лет в афганском пальто спрыгнула с подножки Королевы фей и оглядела меня с ног до головы.

— Ничего себе, — сказала она. — Спорим, за пятерку вы таких не часто получаете.

Беверли шагнула ко мне и улыбнулась женщине, которая ответила взглядом настороженного узнавания.

— Доброе утро, — сказала Беверли. — Мы ищем небольшую помощь.

Женщина кивнула.

— Нам сказали, что вы можете появиться, — сказала она.

— Кто бы это сказал? — подумал я.

И помощь мы получили — в изобилии. Беверли проводили в один караван, меня — в современный Sterling Eccles парнем по имени Кен, который, несмотря на то, что носил волосы в хвостике, мог бы иметь «бывший десантник» на лбу. Внутри он нашёл кое-какие старые вещи, которые подошли мне по размеру, и заварил чай, пока я одевался. Кен работал на паровых яхтах летом, но зимой перебирался на Ибицу, где работал вышибалой.

— В основном испанцы в межсезонье, — сказал он. — Так что не так шумно.

У него была испанская жена на острове, и он приписывал успех своего брака своим долгим отсутствиям каждый год.

— Я уезжаю как раз когда она начинает от меня уставать, — сказал он, — и возвращаюсь, когда она готова к компании.

Выпив чашку чая, я встретился с Беверли снаружи. Я получил пару хаки-шорт и немного тесноватую футболку Status Quo. Она получила жилетку байкера из кожи и пару синих карго. Не хватало только пары ката́н, и мы могли бы отправиться охотиться на зомби вместе.

Хотя, ради протокола, в случае зомби-апокалипсиса я буду искать возможность освободить бронеавтомобиль Warthog PPV из казарм Риджентс-парк[305] — для дополнительной уверенности при общении с ходячими мертвецами.

Транспорт для нас предоставили в виде Land Rover Series II, который, несмотря на тёмно-синюю покраску и болезненно кое-как отремонтированное правое крыло, был в удивительно хорошем состоянии.

Опершись о Land Rover, стояла Лили, дочь Темы, бледная, в пирсингах и с надутыми губами. На ней были чёрные узкие джинсы и подходящая