Аромат книг - Кай Майер

Рано утром Филандер сходил в прачечную, где работала Джезебел, и сообщил хозяину, что она заболела. Однодневное отсутствие ей простят; если очень повезёт, простят и два дня. На третий день на место Джезебел у бельевого катка возьмут другую женщину, а её товарки даже не вспомнят её имя.

– Я придумала, – заявила Темпест. – Нам не обязательно идти в полицейский участок. Здесь ошивается достаточно полицейских, которых мы можем просто расспросить о Джез.

– Но это бессмыс…

– Баундерби, – перебила она его.

Филандер плотно сжал губы и принялся размышлять.

Темпест шутя боднула его в подбородок:

– Скажи: «Темпест, какая превосходная идея!»

– Баундерби – самый ленивый полицейский от Дувра до Эдинбурга. – А может, и дальше, просто Эдинбург был самым северным городом, который пришёл на ум Филандеру.

Сержант Руперт Баундерби, весивший добрых три центнера, с утра до ночи сидел в пабе через три улицы отсюда, принимая прошения окрестных пьяниц и бездельников, которым взбрело в голову пожаловаться на чьё-то плохое обращение. Больше он всё равно ни на что не годился – и меньше всего на то, чтобы патрулировать улицы, ибо толстяк Баундерби передвигался с большим трудом, – начальство держало его на этой необременительной должности ради всеобщего спокойствия. Официально он считался кем-то вроде участкового полицейского, доверенного лица для общения со сбродом Сент-Жиля, однако никто уже давно не принимал его всерьёз – за исключением разве что тех, кто уже пропил последний разум. Так как пристрастие к алкоголю не входило в число его пороков, он коротал время за чтением «Грошовых ужасов», которые предпочитал покупать исключительно у Темпест, питая к девочке слабость.

– Всем известно, – возразил Филандер, – что по вечерам, как только он доползает до другой стороны Оксфорд-стрит, он попросту выкидывает все жалобы, собранные днём.

– Возможно. – Темпест с неугасающим энтузиазмом тянула его за руку. – Но Баундерби в курсе дел. По утрам в участке он слышит полицейские новости, днём через него проходят все жалобы местных дураков и сумасшедших. Если Джезебел где-то видели, он узнает об этом одним из первых.

Не прошло и десяти минут, как они уже сидели перед Баундерби, который явно обрадовался оказаться в обществе хорошенькой Темпест, но его радость омрачало то, что она явилась к нему в сопровождении Филандера. При этом Баундерби не принадлежал к типам, бросавшим плотоядные взгляды на молоденьких девочек. Филандер сомневался, что сержант Баундерби вообще способен питать нежные чувства к чему-либо, кроме горячих пирожков и жареной кровяной колбасы. Возможно, он и правда от души желал Темпест лучшей судьбы. Просто оборванный мальчишка в дырявом сюртуке и помятом цилиндре не казался ему лучшей судьбой. Что ж, его можно было понять.

Прежде чем начать беседу об истинной причине их визита, Темпест заговорила с Баундерби об убийстве Птолеми и поинтересовалась, напала ли полиция на след убийцы. Сержант сидел на своём привычном месте возле окна, выходившего на Браунлоу-стрит, переплетя пальцы на толстом животе, и важно кивал. Только когда до него дошло, что Филандер – брат пропавшей, его лицо помрачнело.

– Вы ведь знаете пешеходный туннель под Темзой, – начал он, колеблясь.

– Его каждый знает, – ответила Темпест.

Туннель открыли почти сорок лет назад. Его прорубили в горных породах, пролегающих под речным дном. Он стал проектом столетия, первым в своём роде сооружением в Лондоне. Однако вскоре после его открытия в 1843 году обнаружилось, что лондонцы боятся ходить по тёмному душному проходу. Сначала его начали избегать законопослушные горожане, затем к ним постепенно присоединились и все остальные. Вскоре городским старейшинам пришлось взглянуть правде в глаза: никто не желал пользоваться подземным путём, ведущим с одного берега Темзы на другой, по доброй воле, поэтому туннель закрыли и около десяти лет назад передали в ведение железнодорожной компании. Железнодорожники вроде бы собирались приспособить туннель под городскую подземку, однако до сих пор там даже не проложили рельсы. Официально туннель был закрыт, и жители Лондона не имели к нему доступа, на деле же там собирался всякий сброд, а все остальные за версту обходили заброшенную арку, за которой скрывался вход под землю.

Баундерби перевёл взгляд с Темпест на Филандера и обратно, затем снова обратился к девочке. Пренебрежительное выражение сползло с его лица, напротив, у него, казалось, не хватает духу посмотреть Филандеру в глаза.

– Сегодня утром там нашли девушку, светловолосую. Ребята говорили, при жизни она была хорошенькой. Ей крепко досталось. По возрасту вроде подходит. И одета похоже.

Филандеру показалось, что паб, улица за окном, даже Темпест и Баундерби дрожат и растекаются и на место реальности приходит расплывчатый мир теней.

Он не слышал, что они кричали ему вслед, краем глаза он лишь заметил, как Темпест, вскочив с места, опрокинула стул и с озабоченной физиономией ринулась вслед за ним на улицу. Юноша без оглядки бросился сначала к Темзе, а затем вниз, к воротам в лондонскую преисподнюю.