Ветувьяр - Сия Кейс

Перед самым взрывом Орнсон сообразил, что пахнет жареным, и решил дать назад, чтобы поиграть с Джерретом в догонялки, но теперь горящий галеон застыл на месте, и застать его врасплох не представляло никакого труда.

Адмирал не сразу понял, что его рука сама по себе легла на эфес сабли. “Терпение, Джер” — сказал он самому себе. “Ты сильно ударил эту тварь, но ее зубы никуда не делись”.

*

Селин с трудом разлепила веки. Она не знала, сколько времени провела без сознания, но в голове до сих пор гремел тот взрыв, который раздался через пару минут после того, как молодой кок запер ее в капитанской каюте.

Теперь запах дыма заполнил все — девушка не могла сделать ни вдоха, не закашлявшись при этом, в ушах звенело, ноги и руки совершенно не подчинялись.

Странно, что взрывная волна такой силы не выбила дверь, впрочем, выбираться наружу девушке тоже не очень хотелось. Она вообще сомневалась, что кто-то мог остаться в живых после такого ужаса.

Внезапно по разуму ударила другая мысль — вот, от чего ее спасал кок! Не от ядер, как поначалу подумала Селин, а от взрыва, про который ему было откуда-то известно.

Девушка с трудом поднялась с пола, вслушиваясь в каждый шорох, что доносился снаружи. Она должна знать, выжил ли хоть кто-то, остался ли хоть какой-то шанс на спасение.

Спасение — она едва не рассмеялась при этой мысли. Еще полчаса назад, когда все шло, можно сказать, по плану, Селин только и думала, что о своей скорейшей смерти. Теперь же, когда самые страшные ее опасения подтвердились, девушка почему-то стала лелеять даже самую слабую надежду на то, что она сможет выжить.

Вдалеке все еще грохотали пушки, а вот по “Черной змее” уже не стреляли — снаружи доносились лишь крики и стоны. Значит, выжившие были, хоть и непонятно, в каком количестве.

Селин, спотыкаясь, прошла к двери и вспомнила, что ее заперли. Неизвестно, сколько времени они проведет здесь, пока про нее не вспомнит кок или Рауд. Если они, конечно, живы.

*

Рауд не сразу понял, что он жив. Едва открыв глаза, капитан подумал, что оказался в аду — там так же ярко полыхало пламя, а вокруг стонали грешники. Вот только в аду ты вряд ли будешь валяться на мокрых досках, а где-то вдалеке будут раздаваться пушечные залпы.

Он перевернулся на спину и уставился в затянутое дымом небо. Вряд ли прошло больше пяти минут с того момента, как на его корабле произошел взрыв — а значит, ситуацию еще можно было спасти. Если вообще осталось, что спасать.

Дрожащие руки заскользили по мокрым доскам, но Рауд все-таки смог подняться — сначала сесть и осмотреть тот ад, в который превратилась палуба “Черной змеи”.

Разорванные на куски трупы раскидало в разные стороны — Рауд давненько не видел столько крови, мяса и кишок, от подобного зрелища даже ему стало не по себе. Черт знает, сколько народу он потерял из-за этого взрыва, но капитан был готов побиться об заклад, что большую часть экипажа. Куда бы не упал его взгляд, везде он упирался в знакомое лицо с остекленевшими мертвыми глазами.

— Каргурд! — Рауд и сам не понял, что выкрикнул имя старпома вслух.

Сквозь пелену дыма можно было разглядеть, что возле растерзанных взрывом пушек уже кто-то возился, но был ли среди них хоть кто-то по-настоящему толковый, Рауд разобрать не смог.

Его ноги тряслись, как у новорожденного жеребенка, но капитан все-таки смог с ними совладать и привести себя в вертикальное положение. Медленно и осторожно Рауд двинулся вперед, оглядывая растерзанные тела вокруг.

На молодом коке, что распластался на досках лицом вниз, крови не было, а потому капитан решил ткнуть его сапогом и получил в ответ сдавленный стон.

— Эй! Ятес! Давай, поднимайся! — Потребовал Рауд, присев возле него на корточки.

Парень застонал громче, но кое-как перевернулся и открыл глаза, уставившись на капитана тупым невидящим взглядом. Рауд легонько хлопнул его по щеке, после чего Ятес пробормотал что-то невразумительное.

— Чего ты говоришь? — Нахмурился капитан. Сосредоточившись, он все же смог разобрать слова кока.

— Я… я жив? — Прохрипел он…

На кирацийском.

Наверное, Рауд ударился головой, когда его отбросило взрывной волной, потому что другого объяснения подобным галлюцинациям он найти не мог. Капитан тряхнул головой и схватил Ятеса за плечо:

— А ну-ка, повтори!

— Капитан!? — Удивленно воскликнул голос парня на чистом гвойне.

— Вставай, чего разлегся! — Рауд отпустил его и поднялся на ноги, отгоняя наваждение.

Ятес спохватился быстро и уже через пару мгновений оказался на ногах с видом прилежного солдата.

— Ищи Каргурда, — Приказал ему Рауд, — Живым, мертвым — не важно…

Перешагнув через чье-то бездыханное тело — капитан не разобрал лица, залитого кровью — Рауд пошел дальше, изучая глазами то, что осталось от его корабля.

Наверное, у него и в самом деле не было ничего дороже “Черной змеи” — дядька часто упрекал Рауда за это — потому что сейчас он впервые в жизни почувствовал, что у него, оказывается, есть сердце, и оно может давать о себе знать. Его сердце ухнуло и сорвалось куда-то вниз, стоило Рауду посмотреть на пылающие огнем паруса, обломки мачт и разбитые в щепки двери кают, объятых пламенем.

Селин!

Перепрыгивая через чьи-то оторванные конечности, Рауд рванул к каюте, где все это время безвылазно сидела девчонка, которую он поклялся защищать.

Помещению досталось прилично — дверь и внешнюю стену раскрошило на мелкие части, мебель уже вспыхнула, и каюта наполнилась дымом.

При этом Селин здесь не было. На маленьком столике лишь лежала ее сумка, в которой покоился злополучный камарильский свиток.

— Ах ты мразь! Предатель! — Донеслось сзади, и Рауд бросился на голос.

На палубе один из моряков, колченогий Юрссон, держал Ятеса за грудки и со всей дури тряс, не переставая выдавать ругательство за ругательством.

— Что здесь происходит? — Прорычал Рауд, пытаясь собрать мысли в кучу.

Видимо, головой он приложился неслабо — разум упорно не желал подчиняться и думать хоть о чем-то, кроме исчезнувшей девчонки.

Взрыв, практически уничтоживший его корабль, не был случайностью. Вот, в чем сейчас надо было разбираться.

— Это он, капитан! — Тряхнул Ятеса Юрссон, — Он бочки подорвал, сука!

Рауд непонимающе уставился на молодого кока, который пытался вырваться из цепких рук