Спасите наши души - Игорь Черемис

Дело в том, что он привык к тому, что любая организация – это иерархическая структура, в которой есть рядовые члены, есть руководители звеньев, руководители руководителей и, наконец, самый главный начальник. Убери самого главного – и организация посыплется; убери одного из начальников второго, третьего, четвертого уровня – и от организации отвалится огромный пласт, который больше не будет мучить советскую власть. В общем, главное для Денисова – и, видимо, для моих начальников повыше рангом – было найти центр этой диссидентской паутины, которая пронизала буквально всё советское общество. Если я правильно помнил, все эти правозащитники вполне легально работали в различных институтах и издательствах, официально печатали свои произведения – если, конечно, в них не было никакой антисоветчины – и также официально получали авторские отчисления за музыку к кино и спектаклям. И доблестные сотрудники госбезопасности с риском для жизни обрывали эту паутину, вытаскивали её нити и сжигали их – но делали это предельно осторожно, чтобы не повредить остальной организм.

Проблема была в том, что эта теория изначально базировалась на неправильных посылках.

Я это знал. Все мои коллеги из будущего знали. Поэтому из тех протестунов, которые тогда выходили на проспект Сахарова, за решетки попадали единицы – те, кто в своем протесте переходил определенную грань и делал что-то, подпадающее под уголовную статью. Например, кидал кусок кирпича в действующего офицера госбезопасности при исполнении и наносил ему тяжкие телесные повреждения. Таких закрывали, даже если они были няшами и совершали своё злодеяние нечаянно.

Но сейчас, в начале 1970-х, теория сетевых сообществ ещё не была разработана до конца, она только оттачивалась – в том числе и с помощью советских диссидентов. ЦРУ и прочие МИ-6 внимательно анализировали опыт работы своих подопечных, чтобы потом применить его в других странах и даже в других условиях. Я вдруг понял, что у меня есть шанс поломать этим «уважаемым партнерам» всю их многолетнюю игру.

Но для этого мне надо было найти правильные слова для моего непосредственного начальника, полковника КГБ Денисова.

– Юрий Владимирович, – сказал я. – А что, если у них нет лидера?

***

Денисов некоторое время смотрел на меня, как на недоумка. Я с честью выдержал этот взгляд, глаз не отвел и вообще – выражал своим видом полную уверенность в своей правоте. Впрочем, определенные сомнения у меня были – даже в моё время у той же «несистемной оппозиции» был некий главный, который одновременно служил лицом и знаменем всех несогласных с политикой партии и правительства. Причем делал он это и из-за решетки, куда его всё-таки в конечном счете засунули, и даже после своей скоропостижной смерти, по поводу которой все наши либералы тут же подняли вой, поддержанный всем прогрессивным миром, ограниченным, правда, исключительно «золотым миллиардом». Негры и китайцы в эти игры не играли с самого начала.

Но сама смерть этого лидера не стала концом его организации. Нашлись другие люди, которые сумели переключить на себя финансовые потоки, что означало – борьба против страны будет продолжена до исчерпания всех возможных ресурсов. В конце концов, даже до революции антиправительственная деятельность иногда оплачивалась очень неплохо, хотя многие большевики старой закваски и были натуральными бессребрениками.

То есть налицо были все признаки той самой сетевой организации, в которой любой рядовой мог в мгновение ока стать маршалом, если это шло на пользу общему делу – и все принимали такое положение дел нормальным и обоснованным. Правда, на практике власть там крутилась внутри небольшой кучки одних и тех же деятелей, но известно, что любой коллектив при самоорганизации чаще всего вырождается в натуральную диктатуру. У здешних диссидентов пока не было столько времени, чтобы вырастить в своей среде пиночета, да и КГБ не дремало – наши укусы всё-таки, что ни говори, были для этих самоназначенных правозащитников очень болезненными.

– С чего ты это взял? – угрюмо спросил Денисов. – Всегда должен быть лидер, и у этих он тоже есть, просто мы ещё до него не добрались. Сахаров, Солженицын, Буковский – они сами по себе, это понятно. Авторитетны, но не они определяют стратегию и тактику. А такие люди есть... Должны быть!

Я немного помедлил, давая время полковнику успокоиться – мне показалось, что он слишком завелся.

– Тут всё может быть немного по-другому, Юрий Владимирович, – мягко сказал я. – Я, наверное, неточно выразился. Лидер есть, но он всё время меняется. Вчера за какое-то направление отвечал один, мы его взяли – тут же этим занялся другой, третий, – я покопался в памяти Орехова. – Это как с этим альманахом, который они выпускают. Там же целый коллектив, работа ведется коллегиально, а если кто-то попадает в поле нашего зрения, его функции берет на себя другой человек. Если нам повезет, и мы переловим весь текущий состав, всё равно останутся материалы и наработки, которые позволят совсем другим людям оформить выпуск, пусть и с задержкой.

– Хочешь сказать, что наша работа бесполезна?

Это прозвучало угрожающе, и я был вынужден сбавить тон. В конце концов, как помнил «мой» Виктор, за составителями этого альманаха – авторы с претензией назвали его «Хроникой текущих событий» – КГБ вёл настоящую охоту, и иногда в сети попадала крупная рыба. Другое дело, что большинство из них были кем-то научены, а поэтому вину-то они признавали, но соратников не выдавали – и получали по минимуму, какие-то смешные сроки. Некоторые и вовсе отделывались исключением из КПСС или из комсомола и увольнением с непыльных должностей.

– Я про такое даже не думал, – честно сказал я и улыбнулся: – На то и кот в доме, чтобы мыши не наглели. Дай им волю – у нас тут всё будет заклеено листовками о том, какой коммунизм плохой и какие коммунисты сволочи. А наши усилия приводят к тому, что они пока варятся в собственном кругу. Но нам ни разу не удалось подвести их под антисоветскую организацию. Отдельные кружки – да. Отдельные группы – да. Но всё это сообщество – к сожалению, нет.

– К чему ты это ведешь? – Денисов чуть оттаял.

– Я предлагаю оставить Морозова на свободе, пусть ходит и носит то, что он носит. Но некоторые из его адресов