Контора Игрек - Антон Орлов

– Извинись перед участниками банкета, – Тина пожала плечами. – Или просто объясни, что ты перебрал, с кем не бывает?

– В этом нет стиля. Надо придумать нечто другое… Любой скандал можно обратить себе на пользу, и в этом искусстве мне не было равных среди Живущих-в-Прохладе, – он подмигнул и расслабленно развалился в кресле – должно быть, боль отпустила. – Вот увидишь, великолепная Тина, я и на этот раз окажусь на высоте. Не поговорить ли нам о «Конторе»? Недомогание не помешало мне изучить материалы и отдать некоторые распоряжения, мои коммандос готовы к отправке в облако Тешорва.

Он взял пульт, лежавший в выемке подлокотника, и над черным проекционным стендом у противоположной стены развернулась голограмма: туманная масса, напоминающая то ли скелет морского животного наподобие губки, то ли разросшуюся колонию плесени. Система «неправильной», не укладывающейся ни в какие классификации звезды с единственной планетой, окруженной сонмом спутников, и все это спрятано внутри облака Тешорва – гигантского скопления непонятной субстанции. Может, само пространство там заражено вирусом, вызывающим необратимые изменения. Может, Галактика в этом месте соприкоснулась с чужим континуумом и в нее просочилось извне инородное пространство.

– Твои коммандос не вызовут там переполоха? Их вторжение могут расценить как чью-то попытку наложить лапу на облако.

– Не бойся, это я учел. Они пойдут на небольших кораблях, под видом изыскательских партий, – Лиргисо слегка поморщился – наверное, ему опять было больно.

– Сил нет смотреть на тебя, мазохиста несчастного. Как ты полетишь на Норну в таком состоянии?

– Еще двое-трое суток, и я завершу регенерацию. Ни ты, ни Поль на это не способны, – он иронически искривил сухие губы. – Кроме того, боль плоти спасает от душевной боли, которая стократ хуже. Этот подлец с невинными глазами сам не понимает, что сделал…

– Опять начал… Можно подумать, раньше тебя ни разу не обманывали! Можно подумать, ты сам никогда никого не обманывал! Вспомни, сколько раз ты врал мне?

– А ты мне когда-нибудь верила? – он грустно улыбнулся.

– Я – тебе? Нет, конечно.

– Вот именно. А я ему поверил… Лгать тому, кто тебе не доверяет, и тому, кто поверил, – это отнюдь не одно и то же. Потому я и называю это предательством.

– Да ты лучше вспомни, сколько ты сам лгал тем, кто тебе верил! Иногда ты говоришь правильные, в принципе, вещи, но при этом забываешь о собственных подвигах. Тогда ты и себя должен судить по этим меркам.

– Он совершил запретное, – казалось, Лиргисо не расслышал то, что сказала Тина. – Никто не может так поступать со мной.

– Ладно, ты его ненавидишь, но для нас сейчас главное – покончить с «Конторой», не забывай об этом.

– Я его обожаю! – вздохнул Лиргисо. – Он непредсказуем и вероломен, как истинный Живущий-в-Прохладе, а наш затянувшийся поединок доставил мне массу восхитительных впечатлений, и победа все равно будет за мной.

– Опомнись, наконец, а? Ты же видишь не то, что есть. Я для тебя – кхейгла с поправкой на интеллект, а Поль – что-то вроде Живущего-в-Прохладе, и ты пытаешься играть в игры, к которым привык на Лярне, только ведь ты давно уже не там, а в Галактике, и жизнь здесь совсем другая.

Слушая Тину, Лиргисо насмешливо морщился, а когда она замолчала, спросил:

– Ты знаешь о том, что Поль красит брови и ресницы? Разве это не проявление кокетства?

– С чего ты взял?

– Я видел у Ольги его детские фотографии. Прелестная мордашка, а брови и ресницы рыжие.

– Потемнели с возрастом.

– Конечно, потемнели. Стойкая темно-каштановая краска, Ольга пользуется такой же.

– Ну и что? Когда они темные – это красиво, и девушкам так больше нравится. Девушкам, понял? Не твое дело, кто что красит, – Тина перевела взгляд на голограмму. – Нужно решить, как мы найдем друг друга на спутниках Норны.

– Предлагаю встретиться на Рузе, – он снова взял пульт, и один из шариков, спрятанных в туманном ноздреватом облаке, засветился ярче. – Там достаточно развитая инфраструктура, отели, рузианская глобальная Сеть. Что касается способа связи… М-м, подожди, посоветуюсь со своим консультантом. Выпей пока чашку кофе.

Лиргисо исчез, а к Тине подъехал золоченый робот в виде средневекового рыцаря в доспехах с выгравированными на корпусе гербами. Она взяла с подноса чашку, тоже украшенную гербом. На стенах и на сводчатом потолке резвились геральдические животные, слева от проекционного стенда стояла в нише белая крутобокая ваза, на вкус Тины безобразная: роспись изображала эшафот с виселицей и трупом в петле.

– Самое разумное – связаться на Рузе через Сеть, – сказал вернувшийся Лиргисо. – Надо условиться насчет паролей, псевдонимов и кода – что-нибудь сверхбанальное, не способное никого заинтриговать.

– Не возражаешь, если я задвину эту чертову вазу? – Тина кивнула на нишу.

– Да делай здесь все, что хочешь, – он небрежно и расслабленно махнул кистью руки. – На правах моей бывшей любовницы…

– В этом теле я не была твоей любовницей.

– А напрасно…

Встав с кресла, Тина загородила вазу ширмой с птицами, похожими на летательные аппараты (или, может, наоборот?); Живущий-в-Прохладе смотрел на нее с насмешливой улыбкой, которую сменила усталая страдальческая гримаса.

– Насчет кода тебе все-таки придется переговорить со Стивом, – дождавшись, когда приступ боли у него пройдет, сказала Тина. – Я в этом слабо разбираюсь.

Он еще несколько раз отлучался для консультаций, и Тина в конце концов спросила, что у него за доверенное лицо.

– Она много лет проработала в исследовательской группе на спутниках Норны. Я ее нанял как консультанта и проводника.

– Она не сдаст тебя Космополу? Не забывай, за твою голову обещан мешок кредиток.

– Забудешь тут… – Лиргисо с кривой усмешкой дотронулся до правого бока под ребрами. – Нет, не сдаст. Я обещал ей награду, ради которой мешок с кредитками она спустит в мусоропровод.

– Интересно, что?

– Она хочет ребенка.

– От тебя? – изумилась Тина.

– Ей не важно от кого, лишь бы родить ребенка. Материнский инстинкт. Но проблема в том, что она киборг и лишена способности к воспроизводству. Киборгом ее сделали насильственно, в порядке эксперимента. Она уже немолода, и всю жизнь ей хотелось быть обыкновенной женщиной. Видишь, Тина, какой занятный парадокс: то, что для тебя было спасением, осуществлением мечты, для нее стало пыткой.

– Ребенка ведь можно усыновить. Я бы так и сделала.

– По рубиконским законам киборги не имеют на это права, к тому же она хочет своего. Инстинкт, – Лиргисо пожал плечами и болезненно скривился. – Фласс, пошевелиться нельзя… Помочь ей могу только я, так что за меня она кому угодно горло перегрызет. А зубки у нее просто чудо: стальные клыки. Хорошо, что у тебя не такие.