Шайтан Иван 5 - Эдуард Тен

— Теперь с вами. Я не шучу. Хочу предложить вам открыть своё дело. Попутно будете осуществлять негласный контроль за местными бандюганами. Кто переходит границы дозволенного — ставить на место. Сидите и думайте.

Савва увел Веню в другую комнату.

' Вот и стал крестным отцом Пятигорска. А куда деваться? Хоть какой-то порядок.'

— А какое дело, барин? — прервал мои размышления Потап.

Все трое напряжённо смотрели на меня.

— Потап, ты что, собрался остаток жизни своей в бандитах проходить?

— Да рад бы с дорожки этой соскочить, да не выходит. Ты говори, барин, что делать надо?

— Давай, Потап, доставай весь свой капитал.

Чего застыл. Если надо — заберу в любом случае. Хочу посчитать, сколько добавлять придётся.

Он недоверчиво посмотрел на меня и кивнул сыну.

— Тащи всё, Митяй, –обречённо вздохнул он.

Митяй притащил два короба, в которых лежали мешочки с деньгами, бумажные ассигнации.

— Тут серебро, медь, и золотых два червонца, и ассигнациями немного.

— Грамотный? — спросил я.

— Грамотный и счёт ведает, — с затаённой гордостью ответил Потап.

— Триста сорок два рубля общим счётом, и бумажными двести рублей. — сообщил оживший Митяй.

— Не очень много. Ладно, ждём Савву и Эркена. Предложение моё такое: откроем грузовую транспортную компанию.

Слушатели не поняли меня, кроме Митяя.

— Товар что ли возить? — Спросил он.

— Молодец, соображаешь. Потап ты же баржи таскал — тебе и карты в руки. — усмехнулся я. — Я найду тебе четыре хорошие телеги и две большие крытые фуры. Всё крепкое, сделано добротно; позже сам поймёшь. Регистрируешь компанию и перевозишь грузы по маршрутам.

Смотрю на Потапа — тормозит. Перевожу взгляд на Митяя.

— Митяй, мы в складчину покупаем телеги и фуры, лошадей. Вы подбираете хороших возчиков, подряжаетесь на перевозку товаров или всего, что потребуется. Посчитайте сколько будет стоить одна верста; ну и все, что затрачено вбиваешь в цену. Дамин ты обеспечиваешь охрану. Дело пойдет, уверен. Потом можно расшириться. Прибыль делим так: четверть мне, три четверти вам. Чистую прибыль, — уточнил я. — В пассажирские перевозки не лезьте. Обдумайте все и решайте. Если в отказ — возьмёте сто рублей и чтоб вас в городе я не видел.

Троица села в стороне и стала тихо шушукаться, сильно жестикулируя. Особенно Митяй.

— Мы согласны, только подмогни поначалу, барин.

— Хорошо.

Мы сели обговаривать все условия и договорённости предстоявшего открытия Транспортной артели. Потап не на шутку раздухарился, поняв, что всё серьёзно, без обмана.

Когда мы под утро вышли из дома Потапа, мне пришла в голову мысль.

— Савва, найди погорельца Горюнова и ко мне в гостиницу. После завтрака появился Савва и угрюмый мужик купеческого вида, с осунувшимся лицом и следами обречённости.

— Здравы будьте, ваше сиятельство. Ваш человек, сказал, что видеть меня желаете. — проговорил он равнодушным голосом.

Я оценивающе осмотрел Горюнова и кивнул.

— Поднимайся ко мне в номер.

В номере я уселся в кресло. Горюнов и Савва остались стоять.

— Как звать?

— Терентий, ваше сиятельство, — тихо пробасил он. Горюнов не мог понять причину вызова и не ждал ничего хорошего от встречи с барином.

— Вот что, Терентий: какие планы у тебя на будущее?

Мой вопрос прозвучал издёвкой над человеком, которого несчастье свалило с ног.

Он посмотрел на меня с непониманием.

— Нет планов, барин. Ничего нет, — сник он.

— Терентий, скажи, сколько тебе надо денег, чтобы восстановить мастерскую?

Терентий, сбитый с толку, не мог понять дурного барина, но на всякий случай сказал.

— Пятьсот рублей, самое малое. Ежели по уму с материалом — шестьсот.

— Твоя мастерская шила сапоги на мою сотню, товар отменный. Что можешь ещё пошить? — видя, как в глазах Горюнова промелькнула искра надежды, спросил я.

— Так, всё, что потребно, ваше сиятельство. Ботинки, туфли, да что хошь. У меня лучшие мастера в городе…были.

— Как я понимаю, деньги на восстановление мастерской ты не нашёл?

— Нет ваше сиятельство. Где только не просил.

Пришел Лобанов Иван, и попросил разрешения войти.

— Проходи, Ваня. Передо мной стоит хозяин сгоревшей мастерской, Горюнов Терентий. Говорит, что на восстановление мастерской ему потребно шестьсот рублей. Срок восстановления какой, Терентий?

— За месяц управлюсь, — ответил растерявшийся Горюнов.

Иван, ты поручишься, за Терентия, если я помогу ему деньгами?

Обрадованный Терентий обернулся на Ивана и с умоляющими глазами смотрел на него. Иван посмотрел мне в глаза и быстро сообразил.

— Надо подумать, ваше сиятельство, — озаботился он, нахмурив брови. Я еле заметно кивнул.

— Поручусь, ваше сиятельство, Терентий человек честный, ему верить можно.

— Хорошо Терентий, я дам тебе семьсот рублей. Стройся с запасом и заглядывай на будущее. Отдавать деньги не надо. Я буду твоим учредителем. Прибыль делим так: восемьдесят процентов тебе, двадцать мне. Ваня будет твоим поручителем. Мою долю будешь класть на счёт, в торговом доме Бусина.

Думай, Терентий.

— Да чего думать, ваше сиятельство, согласен я!

— Савва, стряпчий где?

В дверь вошёл Савва со знакомым мне стряпчим. Он быстро составил договор, мы подписались и я выдал счастливому Горюнову деньги.

Глава 22

Хайбула и Гасан прибыли в Чохри с небольшим караваном. Иван, как и обещал, доставил груз к перевалу, Дауд помог переправить его в Арди, где груз встретил Малик. Тот, в свою очередь, обеспечил доставку в Чохри. Сафар и Лазиб, обрадованные привезенным имуществом, деятельно взялись вооружать воинов, давших клятву верности Хайбуле. Всего под знамена встало сорок семь человек, включая самого Лазиба.

Когда Хайбула посвятил Лазиба в свои планы, тот горячо их поддержал, полностью согласившись, затянувшаяся война наносит аварцам непоправимый урон. Лазиб собрал всех добровольцев, пожелавших служить Хайбуле. Во все доступные селения были посланы вестники; с каждым из них Хайбула и Лазиб беседовали лично, подробно разъясняя новую политику. Подача, как и положено на Востоке, была искусной и продуманной. Суть заключалась в следующем:

— Довольно братоубийственной войны!

— Войну с русскими не выиграть ни при каких обстоятельствах. Необходимо искать пути к мирному сосуществованию.

— Аварцы гибнут за чужие интересы. Вспомните имамат, Абдулах-амина, к чему он привел? Повсюду царит беспорядок, грабежи и убийства.

— Наши набеги лишь озлобляют русских. Они отвечают ненавистью и жестокостью. А зло и ненависть порождают