Профессия – превращатели! - Игорь Леонидович Гринчевский

нескольких, растят детей и занимаются обычными делами — сеют хлеб, торгуют, воюют, правят или молятся богам. Но след, который они оставляют в мире, быстро исчезает. И лишь единицы меняют мир. Один такой человек принял от богов и принёс в мир огонь. Греки говорят, что это был Прометей, у других народов свои версии, но суть в том, что как бы не звали того парня, мир от его дел изменился. Были и другие…

— Например, прародитель Еркатов научился получать и ковать железо?

— Да. И первый гончар. И парень, придумавший колесо. Или построивший первую лодку. А Руса… Нет, он не новое несёт, он возвращает то, что уже было когда-то, но… Для нашего мира оно всё равно, что новое. И таких новых вещей уже сейчас слишком много. У Еркатов, при всём их богатстве, просто не хватит денег, чтобы всё это освоить. И не только денег. Им будут нужны люди. Не только химики, но и кузнецы, медники, ткачи, торговцы, строители и менялы… Даже просто грамотные люди, умеющие писать и быстро и грамотно считать, будут им нужны в больших количествах.

— Хм, я начинаю понимать этого бандита Волка. Дикий соблазн схватить это сокровище и не выпускать из рук, — улыбнулся старик. — А ты растёшь, Ашот. Раньше ты рассказал бы об этом всем и сразу. Теперь же — только мне и после официального решения Совета жрецов. Но объясни мне, почему ты убеждён, что правильно было его отпустить?

— Этот парень — сокровище, ты прав. Но он подобен пылающему угольку. Затушить — можно, это даже не очень трудно. Но ни в руках не удержишь, ни в кошельке не спрячешь. Прожжёт!

Хозяин этих покоев молча разлил остатки вина по кружкам.

— Давай выпьем, дорогой. В людях ты разбираешься не хуже меня. И боги дали тебе дар смотреть в самую суть. Не волнуйся, мы поступим, как ты советуешь. Сейчас подумаю, как и к кому подкатить, но Храм постарается не допустить ссоры Серебряных с Железными. Я уж постараюсь дёрнуть за нужные верёвочки.

— Спасибо, Наставник.

— За что? Если ты правильно всё оценил, то нам от этого только польза будет. И благодарен будет не только род Еркатов, но и Арцаты, у которых в руках основные деньги.

Гость подумал, а потом всё же решил поделиться ещё одной мыслью.

— Дело не только в благодарности Родов, Наставник. Еркаты допускают ошибку, думая, что Руса — только голос предков.

И вдруг почувствовал, что вся вальяжность и опьянение слетели с собеседника. Исчез гостеприимный хозяин и благоволящий наставник. Теперь напротив Ашота сидел начальник. Человек, отвечающий за безопасность Храма. Очень напряжённо ждущий продолжения.

— Прежний Руса не любил учиться и был обычным дуболомом, которому лишь бы подраться да о девках помечтать. Поэтому родичи решили, что вся мудрость идёт от вселившейся души предка. Я и сам поначалу так думал. Но парень учится, учится как одержимый. Он обдумывает каждую ошибку, каждый промах, и уже сам находит, как это исправить.

— Другие признаки есть?

— Сколько угодно! Он сам начал учить язык персов и греков, подселенные тут ни при чём. За бешенные деньги он купил трактаты по быстрому счёту. И вы видели результат — греческие философы поражались его умениям в этом вопросе. А ведь прошли считанные дни, Наставник.

— Хм…

— Кстати, своих денег у подростка, даже из влиятельного рода не было и быть не могло. Он выкрутился и ухитрился эти деньги заработать. Парень ухитрился влюбить в себя избалованную девчонку из Эребунских. Мало ли, что она ему невестой назначена. Но теперь она в него втюрилась, даже в койку к нему прыгала.

Старик усмехнулся, но ничего не сказал. Он всякого насмотрелся по жизни, и придурь молоденьких девчонок давно его не поражала.

— А ещё он ухитрился за считанные дни обаять Исаака.

— Да, это впечатляет, — согласился Смотрящий. — Но куда сильнее меня поражает, что он понравился и тебе.

— Это не влияло на мои выводы! — сухо отрезал Ашот.

— Так не бывает, парень. Все мы поддаёмся чувствам. Но ты не волнуйся, я вижу, что в первую очередь ты думаешь об интересах Храма. Иначе и разговор был бы другим. Значит, ты считаешь, что дружить надо не только с Родами, но и с самим Русой?

— Уверен. Пусть он и не показывает этого… А может, пока и сам не понимает? Не знаю. Но ему явно обидно, что родичи видят в нём только Голос Предков. Поэтому те, кто покажет, что ценят его самого, имеют шанс с ним подружиться.

— Я подумаю об этом. А ты пока продолжай с ним общаться. И не стесняйся показывать, что ценишь именно его. Не вижу беды, если подружишься с ним именно ты. И вот ещё что. Примечай и дальше, как он учится на своих ошибках. И как именно их исправляет. Нам важно об этом знать.

* * *

Переделка прибора заняла весь остаток дня. Пока достал из багажа метановую батарею и «ласточкин хвост», пока припаял широкую трубку… Потом ещё защитную оплётку местный мастер делал… Так что окисление аммиака я закончил только к обеду следующего дня.

И не стал торопиться, напротив, ел не торопясь, потом развлёк пацанов очередной сказкой про Сайрата Ерката. На этот раз решил рассказать пацанам про Африку. Про Египет, Ливию и чёрных людей, что живут южнее. Базой сюжета выбрал ефремовское «Путешествие Баурджеда», только убрал критику египетских властей, зато усилил положительную роль Мен-Кау-Тота, сделав его похожим на Следака. Храм Предков нормально нам отнёсся, так что пусть у ребят к Ашоту будет приязненное чувство.

А потом приступил к завершающему этапу получения селитры. Пока что в приёмнике была смесь гашеной извести, нитрата и нитрита кальция[4]. Вот мы их и разделим.

Для начала я взболтал извлечённую массу с расчётным количеством воды. Растворимость нитрата кальция в теплой воде в тысячу с лишним раз выше, чем гашеной извести. Нитрит кальция лишь немногим ему в растворимости уступает, так что эти две соли полностью перешли в раствор, а вот избыток гидроксида так и остался в осадке.

Потом я перенёс раствор в новый прибор и добавил к нему расчётное количество насыщенного раствора гидрокарбоната кальция. Сначала в осадок выпали остатки гидроксида, а затем нитрит стал диспропрционировать[5] на нитрат и оксид азота (II).

Последний шёл в приёмник, окислялся там до четырёхвалентного оксида и — тадам