Ухорез 2 - Василий Горъ

Нет, о том, что эта машина надежнее любого военно-транспортного вертолета, я, естественно, знал. Просто считал, что носиться над тайгой на летающих лимузинах, созданных для полетов над столицей и особо крупными городами, как-то неправильно, что ли. Впрочем, залипал на этого красавца до тех пор, пока он не коснулся травы и не вырубил движки.

Потом все-таки сбросил с себя легкое одурение, тронулся с места и подошел к правой боковой двери за пару мгновений до того, как она поднялась вверх. После чего поймал взгляд генерального прокурора и улыбнулся:

— Интересную машинку вы себе пригнали, Анатолий Игоревич!

— Я⁈ Себе⁈ — дурашливо удивился он, выдержал театральную паузу и посерьезнел: — Олег Леонидович, этот «Икар» — подарок государя лично вам. За помощь с инициациями, за личные наработки, которыми вы поделились, ничего не потребовав взамен, и за подаренные шансы выжить в новых реалиях. В общем, летайте в свое удовольствие… Кстати, почему «Икар», а не какая-нибудь «Стрекоза», догадываетесь?

Я ответил на автомате. Так как продолжал «переваривать» новость:

— Да, конечно: сесть в вертолет и полететь я не смогу даже при очень большом желании — на освоение этого типа машин требуется то ли пятьдесят, то ли шестьдесят часов одной практики.

А тут взлет и посадка при желании пилота осуществляются автоматически. Кроме того, квадрокоптеры в разы надежнее вертолетов, а этот конкретный, вроде как, считается неубиваемым.

К этому моменту у меня, наконец, полноценно включилась голова, и я догадался рассыпаться в благодарностях. Вернее, попросил передать их Императору. А после того, как Голицын кивнул в знак того, что я услышан, пригласил его в дом и предложил позавтракать.

Тут гость посерьезнел:

— А можно совместить завтрак и беседу под «глушилкой»?

Я достал телефон, набрал Жарову и распорядился подать завтрак на две персоны в мой кабинет. Пока озвучивал ценные указания, Анатолий Игоревич заглянул в салон «Икара», отправил пилота-перегонщика в вертолет, взял с заднего сидения стильную кожаную сумку и вручил мне:

— Тут — ключ-карты к вашей «игрушке», документы на право владения и кое-какие инструкции…

…Мария Тарасовна, сбежавшая с занятия, примчалась в мой кабинет от силы через минуту после того, как мы опустились в кресла, поздоровалась с Голицыным, поставила поднос с едой на край моей части стола, шустренько накрыла вторую, пожелала нам приятного аппетита и исчезла. Генеральный прокурор, явно забывший, когда нормально ел, назвал ее волшебницей, пододвинул к себе тарелку, переложил на нее «пачку» из пяти еле теплых, но ароматных блинов, налил немного варенья, подождал, пока я включу «глушилку», и мрачно усмехнулся:

— Возможности, даруемые магией, свели с ума всю планету. О том, что государю целыми днями трезвонят главы практически всех государств Земли, послы днюют и ночуют в приемной, а шпионы, сотрудники посольств и агенты влияния задерживаются чуть ли не десятками, я уже рассказывал. По-моему, говорил и о том, что руководители почти всех силовых структур, министерств и ведомств Империи, по сути, самоустранились от выполнения должностных обязанностей и тратят большую часть рабочего времени на развитие Даров,

поиск методик усиления и перестановки среди подчиненных…

— Было такое… — подтвердил я, чтобы он мог прервать монолог и съесть хотя бы один блин. — Вы говорили, что эти личности приближают к себе особо талантливых магов и, в то же самое время, без зазрения совести используют информацию, полученную по служебным каналам, для усиления родни.

Анатолий Игоревич подтверждающе кивнул, запил уничтоженный блин чаем и вздохнул:

— Так вот, это были еще цветочки. А ягодки появились в понедельник. Благодаря двум разным слухам о возможности усиления с помощью убийств. Причем и в одном, и в другом слухе говорилось об убийстве одаренных людей, а звери даже не упоминались. Мы оперативно установили оба первоисточника, убедились в том, что ни с нашей, ни с вашей стороны утечки информации не было, раскрыли две независимые серии убийств и двое суток отслеживали реакции самых влиятельных лиц на эти слухи. Да, в процессе нарушили ряд законов, но оно того стоило: за сегодняшнюю ночь было задержано и так или иначе отправлено в медикаментозный сон пятьдесят три человека — серийных убийц, их родичей, помогавших убивать в надежде на получение малой части энергии, и всех тех, кто уже начал подыскивать первые жертвы для проверки этого знания. И теперь государь собирается их показательно наказать. Причем не через неделю-две, а чем быстрее — тем лучше. Чтобы испугать хотя бы часть уродов ДО того, как они начнут убивать.

— Вы хотите, чтобы мы «погасили» ядра и этим пятидесяти трем тварям? — спросил я, сообразив, к чему он клонит.

Голицын развел руками:

— Инициированные вами Конвойные тренируются целыми днями, но все еще не освоили ни разряд, ни взгляд не в себя. А каждый миг промедления с показательным наказанием виновных — это чьи-то жизни…

— Честно говоря, не представляю наказания, которое могло бы напрочь отбить желание усиливаться за чужой счет личностям, привыкшим ходить по головам… — признался я, заметил, что Голицын темнеет взглядом, и угрюмо усмехнулся: — … но допускаю, что мне просто не хватает фантазии или опыта. Поэтому помочь — помогу. Вы, главное, опишите алгоритм…

Тут генеральному прокурору полегчало, и он, быстренько умяв еще один блин, перешел к описанию «алгоритма»:

— Императорский спецборт ВЛ-92 с приговоренными к лишению Дара сядет в аэропорту Белоярска в шестнадцать ноль-ноль по местному времени. Де-юре этот самолет прилетит за мной. А вы просто-напросто привезете меня на «Икаре», сядете рядом с трапом и примете приглашение попить чаю перед обратным перелетом.

Я уважительно хмыкнул:

— Ну да, мысль о том, что в салоне спецборта с гербами Белосельских можно возить приговоренных, не пришла бы в голову даже моему батюшке. А он был знатным параноиком.

— То есть, я отпускаю вертолет? — на всякий случай спросил Анатолий Игоревич, и я утвердительно кивнул:

— Да: мы в игре…

…Матушка и Наташа, решившие остаться на хозяйстве, проводили нас до «Икара», заглянули в фантастически стильный семиместный салон, чуть-чуть пострадали из-за того, что в усадьбе слишком уж много чужих людей, по очереди пожелали удачи, отошли подальше и одинаково скрестили руки