Характерник - Сергей Лысак

— Знаю, что надо. Ты как долго нас от турецких взглядов закрывать сможешь? Они сейчас выше по Дону ушли.

— Сколько надо, столько и буду. Пока от усталости не свалюсь.

— Тогда до дому, казаки! Уходим!

Челн выскользнул из ерика и пошел неподалеку от правого берега вверх по Дону. Вскоре за поворотом появились три больших лодки, полные вооруженных людей. Лодки прошли совсем рядом, слышен был даже шепот переговаривающихся турок и скрип уключин, дозорные на носу внимательно осматривали поверхность реки и оба берега, но легкий казачий челн никто из них так и не заметил. Когда противник удалился достаточно далеко, Петр перекрестился.

— Ну, Ваня, все никак не привыкну!!! С тобой и правда в чудеса верить начнешь. Ведь рядом басурмане прошли, и не заметили! Ты так и днем сможешь?

— Смогу. Только шуметь нельзя.

— Так мы шуметь и не будем! Все, казаки, вот теперь до дому!

Больше на всем пути вверх по Дону неприятных сюрпризов не было, и добравшись до ближайшей казачьей заставы, лазутчики немедля верхом отправились в Черкасск. Время поджимало.

Именно так считал и войсковой атаман Корнилий Яковлев, выслушав доклад Ивана. Здесь же присутствовал Петр, добавив к рассказу кое-что из случившегося за время иванова отсутствия.

— Значит говорите, переполошились турки?

— Никогда еще такого не было, чтобы они так далеко ночью от Азова вверх по Дону забирались. Либо нас искали, либо просто очень напуганы после Кафы. Вот и мерещатся им теперь всюду казаки.

— Возможно, возможно… Так что, Ваня, турки Лютик захотели вернуть?

— Похоже на то. Во всяком случае, разговоры об этом идут во многих местах. Видно, дело решенное, и только подкрепления ждали. Но мы им в том помешать можем, если быстро обернемся.

— И каким образом?

— Доставить пехоту к Лютику турки могут только на судах с малой осадкой, способных пройти по Мертвому Донцу. Лодок на такую ораву у них просто не хватит, и на них нельзя установить пушки. Мы же сейчас можем лишить турок всех кораблей и того груза, что они еще не успели выгрузить.

— Но как?!

— Я, когда на пристани был, все хорошо рассмотрел. Кораблей очень много, и стоят они довольно близко друг к другу. Выгрузка идет медленно. Старики говорят, что сейчас ожидается сильная «низовка», поэтому если мы нападем ночью на турецкие корабли, подойдя со стороны моря, то ветер нам будет попутным. И если поджечь крайние, то огонь начнет распространяться на тех, кто будет стоять выше по течению. И деваться им будет некуда — вверх по Дону они идти побоятся. А если пойдут, то прямо к нам и попадут. Мы их там ждать будем, подальше от азовских пушек.

— Хм-м, интересно… Так еще никто никогда не делал. Сам додумался?

— Сам. Если бы там три-четыре галеры стояло, да плюс мелочь, то ничего бы не вышло. Корабли бы просто отошли в сторону, рассредоточились и все. Но сейчас там сильная толкучка, паника возникнет обязательно, а места для маневра очень мало. Тем более, ночь. К тому же турки сейчас пуганые после Кафы, им что угодно может померещиться.

— Возможно, возможно… Не скрою, Ваня, очень интересно то, что ты предлагаешь. Но тут крепко подумать надобно…

Пока начальство «думает», лазутчиков отправили отдыхать. Срочных дел в ближайшие дни не предвидится, а как что-то появится, так вызовут. Но Иван прекрасно понимал, что его «срочное дело» начнется очень скоро. В Константинополь, то бишь Истанбул, нужно попасть до наступления осенних штормов в Черном море. А это значит, что времени осталось немного. Дома его близкие даже не подозревают о том, что ему предстоит. Про друзей и знакомых и речи нет. Для всех он и Матвей Колюжный отправятся в Запорожскую Сечь. Нельзя оставлять никаких следов, чтобы могли заподозрить иное. Ни для турецких подсылов, ни для людей московского воеводы. Да и для казачьей старшины тоже. Уж очень некоторые ее представители с воеводой московским Иваном Большим шашни водят.

Несколько дней Ивана никто не беспокоил. Опытный человек мог понять, что началась подготовка к походу, поскольку скрыть такое невозможно. И понимали. Московские служилые люди всячески пытались вызвать казаков на откровенность, даже устраивая застолья за свой счет, да только толку от этого было немного. Слухи ходили самые противоречивые. То о предстоящем походе на Темрюк, то на Керчь, а то и на Константинополь! Про Константинополь, конечно, никто не верил, но вот Керчь и Темрюк были вполне реальными целями. Поскольку лазутчиков не трогали, это наводило Ивана на мысль, что войсковой атаман намеренно допускает утечку сведений в Азов. Хотя, там уже должны были с большой осторожностью относиться к получаемой из Черкасска информации. Дураками турки никогда не были, надо отдать им должное.

И вот в один из вечеров, когда Иван уже управился с домашними делами, и был занят рассказыванием очередных баек своим младшим братьям, к ним заглянул Матвей Колюжный. Побеседовал с ним и с родителями, и в конце разговора велел прийти к нему следующим утром. Хоть он ничего конкретного и не сказал, но Иван понял — время пришло. Скоро он покинет отчий дом. И неизвестно, когда вернется обратно. Очевидно, мать все же почувствовала, что-то, и когда Матвей ушел, спросила прямо.

— Сынок, понимаю, что все равно правду не скажешь. Но там хоть безопасно?

— Где, мама?!

— Там, куда ты отправишься?

— Мама, ну зачем ты понапрасну беспокоишься? Я ведь толмач и писарь, меня в бой не посылают!

— Догадываюсь, какой ты толмач… Запомни, Ваня, слову османа верить можно. Если, конечно, он будет считать тебя за своего. Но никогда не верь грекам и иудеям. Продадут при первой возможности, как только им это станет выгодно…

Иван с таким утверждением спорить не собирался, хотя и по поводу твердости слова османа, данного своему соплеменнику, у него тоже были большие сомнения. Хочешь выжить среди врагов — не верь никому. Так его учил Матвей. А уж старый казак-характерник знал жизнь, как никто другой. Кое-как успокоив мать, все же задумался. Если она что-то почувствовала, то могут найтись и другие. Никогда нельзя считать противника глупее себя.

На следующее утро отправился в дом к своему наставнику, застав того не в духе. Матвей не стал делать тайны по поводу причины своего отвратительного настроения, и сходу огорошил.

— Был я вчера у войскового атамана. Так вот, Ваня, понравилось ему, как ты в турецкие крепости пролазишь. Хочет снова тебя на это дело подрядить.

— Но куда, дядько Матвей? В Азов? Так я там и так недавно побывал. Ничего сложного.

— Нет, не в Азов… В Керчь.

— В Керчь?!

— Да, в Керчь. Пришла пора нам с тобой к туркам в гости отправиться. Но получилось так, что я пока что отправиться не могу. Придется тебе одному добираться до Керчи, и ждать меня там.

— А почему здесь нельзя подождать?

— Нельзя, Ваня. Поверь на слово. Уж очень нехорошая возня вокруг тебя поднялась. И чем скорее ты исчезнешь, тем лучше. Соваться в Истанбул в одиночку тебе нельзя. Поэтому, будешь ждать меня в Керчи. Деньги у тебя будут, но не свети их понапрасну.