Лилит - Ли Леви

Он медленно направился к выходу и уже выходя из комнаты и закрывая за собой дверь, вдруг увидел на стене тень — одну только тень, по контурам напоминавшую женский силуэт — тень Лилит. Как будто она ушла, а тень ее так и осталась темным отпечатком на стене. Алекс некоторое время всматривался в это темное пятно, пытаясь понять, что это такое. Подойти ближе он не решился. Пятясь, Алекс вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь.

Когда же он спустился вниз, его ожидало не менее пугающее зрелище.

В середине его кухни стояла она — Лилит. Кухня же теперь походила на какое-то древнее святилище. Повсюду были расставлены зажженные свечи, обильно плачущие горячим воском. От свечи к свече тянулись тонкие разноцветные нити, и казалось, что кухня опутана цветной паутиной. По нитям, от свечи к свече время от времени пробегали яркие искры. Воздух был наполнен ароматом горячего воска и легким потрескиванием, словно от статического электричества.

Алекс застыл на месте. Он осторожно достал смартфон из кармана, сделал снимок. Стараясь ступать беззвучно, вышел из кухни, прижался спиной к стене и отправил фото Киру. Ответ не заставил себя долго ждать.

«Кухня. И что?» — прилетело от Кирилла.

«Ты видишь, что она сделала?» — набрал Алекс, судорожно сжимая смартфон обеими руками.

«Твоя проблема? Нашел ее? Порядок тебе навела?»

«Ты это называешь порядком? Это какой-то сатанистский ритуал».

«Для тебя может и ритуал, а для кого-то порядок — это норма». — И смеющийся смайлик. — «Так на что смотреть?»

Алекс еще раз взглянул на фото, которое только что оправил другу, и обомлел. На фотографии не было ни свечей, ни нитей, ни Лилит. Только его пустая кухня, хотя, надо отметить, действительно довольно аккуратно убранная и… что-то стояло на столе. Он увеличил картинку. Еда? Ужин? Действительно, кто-то накрыл на стол… Он зажмурился, открыл глаза и снова посмотрел на фото: та же картинка. Алекс пробрался вдоль стены и заглянул в кухню. Ни свечей, ни нитей — только удивительный порядок и накрытый к ужину стол.

Алекс прошел в кухню, ступая по полу, словно по хрупкой скорлупе, и приблизился к столу.

— Можно есть.

Он подскочил на месте. Перед ним стояла Лилит.

Алекс сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Откуда ты взялась? — спросил он.

— Я здесь была.

— Да, конечно. Это твой дом, ты здесь живешь. Я понял. Это ты приготовила?

— Это я заказала. И оплатила твоей картой.

— Так ты еще и по моим вещам шаришься? — не выдержал Алекс, судорожно вспоминая, где он мог оставить свою банковскую карту.

— У тебя нет продуктов. Из чего я должна готовить?

— Так, — устало выдохнул Алекс. — Быстро рассказывай, кто ты такая, откуда взялась и почему должна готовить мне ужин.

— Это входит в мои обязанности.

— Обязанности? Какие обязанности? Я тебя не нанимал.

— Ты позвал меня в свой дом. Теперь это мой дом. Дом убран. Еда приготовлена. Кошка сыта.

Алекс закрыл глаза. Глубокий вдох — продолжительный выдох. Раньше это помогало.

— Кошка. Какая кошка?

— Эта. — Лилит выставила вперед руку и, вытянув палец, указала куда-то в сторону прихожей. Алекс обернулся и… ему показалось, что перед его глазами действительно промелькнула черная кошка. Он невольно сглотнул.

— Что за чертовщина здесь творится? — сквозь зубы процедил он. — Что за кошки? Что за представление с тенями наверху и со свечами здесь, на кухне? Что это было? Практикуешь черную магию? Или хочешь, чтобы меня сочли сумасшедшим? Давай забирай свой саквояж, кошку и вали отсюда! Мне это все надоело. — Он машинально стащил с тарелки кусочек сыра и положил в рот.

— Вкусно?

— Вкусно, — огрызнулся он.

— Если тебе что-то не понравится, оставь мне, — едва слышно произнесла она, и Алекс вдруг услышал в ее голосе отдаленные признаки человеческих интонаций.

Он перевел на нее взгляд, и ему вдруг почему-то стало жалко эту девочку.

— Есть хочешь? — тихо спросил он. — Давай, садись. — Он отодвинул стул, приглашая ее сесть за стол. Она осторожно подошла и села. — Бери, что тебе нравится. Ты тут заказала на целую роту…

Алекс сел напротив, изучая взглядом странную гостью.

— Так где ты прячешься? — спросил он.

— На чердаке. Там из окошка звезды видны.

— На чердаке, — эхом повторил Алекс. — Ну да… Конечно… Ты ведь не выходила из дома все это время. Верно?

— Я не могу выходить из дома.

— Почему? Боишься открытые пространства?

— Нет.

— Что тогда?

— Если я выйду из дома, он разрушится.

— Ааа, — протянул Алекс. — Вон оно что… А где ты жила раньше? Где твой прежний дом? — Он взял салатный лист с тарелки и принялся его жевать, уже не беспокоясь о том, что его могут отравить.

— Сгорел.

— Сгорел?

— Был пожар на соседней улице. Это был мой дом.

— Да, помню, пожар был. Но ведь в том доме давно никто не жил…

— Я жила. Они бросили меня. Я вышла, и дом сгорел.

— Они? Кто? Что за ужасы ты рассказываешь?

— Они сбежали и бросили меня. Ужин остывает, — она кивнула на покоившуюся на салатных листьях рыбку с золотистой корочкой в окружении овощей, приготовленных на гриле.

— Лилит… — Алекс разделил рыбу и положил кусочек на ее тарелку. — Ты очень милая девушка. Спасибо, что заказала нам этот чудесный ужин. Спасибо, что навела порядок на моей кухне. Одного я никак не могу понять: для чего ты это делаешь? Ты моя девушка? Моя прислуга?

— Я твой домовой.

Алекс от неожиданности поперхнулся и, выдержав недолгую паузу, рассмеялся.

— Кто ты? — переспросил он.

— Я дух этого дома.

— Да ладно. Домовые — это такие всклокоченные мужички с длинными руками, которые живут за печкой и рассыпают по полу хлебные крошки.

— Я не мужичок, — обиженно произнесла она.

— Да, я вижу, — Алекс снова рассмеялся. — Так ты дух? Ты не человек?

— Я похожа на человека?

— Ну знаешь… Как бы это сказать… Да. Очень похожа. Да и духов не существует. Но легенда интересная.

— Я не легенда. И я существую, — с еще большей обидой в голосе отозвалась она, отломила кусочек рыбки и отправила в рот.

— Тебя никто не ищет? Нет родных?

— Я тебе сказала, кто я. У меня нет родных.

— И ты хочешь, чтобы я поверил?

— Мне все равно. Это ничего не изменит. — Она справилась со своей порцией и потянулась за тарелкой Алекса. Тот, улыбнувшись, подтолкнул ее к девушке.

— Ладно… Пусть