Венсеремос! - Николай Соболев

План, какой был план! Большой, хороший… три раза «ха»! Все то же головокружение от успехов, привыкли воевать с псевдоармией, а столкнулись с противником чуть серьезнее — и все, кранты. Так что сейчас лучше избегать столкновений, в крайнем случае придется разбить отряд на двойки-тройки с перуанцем в каждой и пробираться в селения кечуа в надежде, что своих примут. Впрочем, выходить к жилью надо все равно — за едой, за кокой, за теплом, в конце концов. Неизвестно, сколько смогут еще выдержать его люди. Или пойти в последний бой. Пусть убьют в настоящей схватке, а не шальной пулей с самолета. Вася криво усмехнулся — почему-то эта мысль обрадовала.

Дневной марш с привалами каждый час, как ни странно, прошел спокойно, вечером они снова стали лагерем, если это можно так назвать — оборванные, грязные, упрямые, верящие в своего касика. Почти на автомате организовали охранение, даже не пришлось ничего приказывать. Отдыхали, снова похлебали горячего, всего по кружке на человека. Даже от такой малости стало легче, кое-кто и разговоры завел. Нет, не об убитых, оставленных в заваленных камнями могилах по дороге, а то и брошенных в горячке боя, когда не было шансов похоронить и сил унести тело, забирали только самое ценное — часы, оружие… И не о Чино и Катари, лишь бы они были живы. Если же нет… Смерть Катари сейчас, наверное, самое худшее, что может произойти..

Отстояв свою смену на часах, Вася устроился под скалой, где не доставал ветер, и завернулся в пончо. Холодно. И дождь, пусть он не заливал за каменный карниз, но пропитывал воздух и все вещи, добавляя к холоду влажность. Наверное, от этого касик дремал нервно, просыпался от каждого звука и заснул совсем под утро, лишь для того, чтобы увидеть кошмар.

Вася закричал, вскинулся, оглядел безумным взглядом всполошившихся бойцов, выдохнул и махнул им рукой — все в порядке, ребята. И тут же понял что нет, не все в порядке, его бил озноб. Серьезный такой, который не разгонишь десятком упражнений, заставляя кровь бежать быстрее. Заболел, не иначе сильная простуда. Врач сказал бы точнее, но врач погиб на четвертый день, в прикрытии, когда они прятали рацию. Или на пятый — память отказывалась выдавать лишние детали, все сливалось в одну протяжную агонию.

Отыскав в рюкзаке мешочек с дедовыми корешками, Вася, проклиная свою неспособность к шаманской науке, выбрал вроде бы подходящий и откусил треть. Удивительное сочетание горечи и мыльного вкуса взбодрило получше зарядки — касик честно жевал снадобье пять минут, отмеряя время по часам, потом долго и с наслаждением отплевывался и заел предпоследней таблеткой аспирина, показавшейся слаще сахара.

После условного завтрака отряд снова двинулся вперед, сегодня им предстояло пересечь дорогу, за которой вроде бы есть несколько небольших общин.

— Вот тут, — Негро показал кружочек на карте, — живут родственники Пати, можем попробовать дойти до них.

— И что мы им скажем? Ваш сын и брат погиб, встречайте нас? — мрачно отмел такую перспективу Вася.

— Мы же не знаем, погиб он или нет, он шел с группой Эустакио.

— Давай для начала просто перейдем шоссе. А потом посмотрим, примут ли нас общины.

Местная магистраль, обозначенная на карте как дорога, такого высокого звания не оправдывала — так, немного укатанная широкая горная тропа. Они залегли метрах в двухстах и битый час всматривались в каждый камешек, обнюхивали каждую песчинку, и вслушивались в каждый звук, прежде чем касик послал вперед парный дозор. Бойцы помахали им с другой стороны и тогда остальные броском — ну, им он точно казался броском, но внешний наблюдатель назвал бы этот маневр иначе, — присоединились к ним. Армия сюда, похоже, не добралась.

После полудня они встретили первого местного, пастуха. Имя «Тупак Амару» и царское кипу сделали свое дело, он поделился нехитрой снедью и поведал, что два дня назад в долине сильно стреляли и потом солдаты увозили трупы — «много убитых», но кого и сколько, он сказать не мог, зеленая форма армии и герильерос похожа, да и сам не видел. Но видел его брат, он должен подойти позже.

Вася с Негро переглянулись.

— Значит, кто-то из наших цел и пробивается к Чино.

— Дождемся брата. Привал, и давай-ка сменим повязки, — сил идти дальше у касика уже не было.

С перевязками тоже беда — бинты на исходе, а потертости на ногах понемногу начинают гноится. Когда закончили, часовой снизу привел брата пастуха, кечуа принес еды, коки и рассказал, что позавчера внизу разгромили отряд Катари.

— Ты все видел сам?

— Да, касик. Я знаю, где спрятались трое уцелевших.

Веселенькое дело.

— Можешь привести их сюда?

— Завтра с утра, если выйду сейчас.

Интересно, у них остались патроны? Если убит Катари… нет, нельзя даже думать об этом, Катари не такой дурак, чтобы дать себя убить. Но в любом случае нужно найти Чино. И даже если нет Чино, то снова начинать с нуля, обратной дороги уже нет. Нельзя прийти и сказать «Извините, ничего не вышло», индейцы такого касика не поймут.

На склоне чуть ниже пещерки, где укрывались пастухи, выбрали хорошую позицию, подкатили несколько валунов и оборудовали «последний рубеж». Теперь отдыхать до рассвета — армия не воюет ночью, что боливийская, что здешняя. Дождь на время стих, костерок догорал, можно лечь на свернутое пончо, смотреть в низкое мокрое небо и представлять, что все идет по плану. Но просто лежать нельзя, надо пользоваться передышкой, выдавливать из себя болезнь и усталость при каждом удобном случае. Думы кружились и затихали, Вася массировал ноги, разгонял кровь и понемногу натруженные мышцы ныли все меньше и меньше, и даже успокаивалась потянутая связка.

Что же все-таки у Исабель? Барбароха так ничего и не успел ответить и пророчество деда повисло в воздухе — может, старый калавайя имел в виду вовсе не появление правнуков, а Вася все истолковал неверно? Но что делать, если он не ошибся и у него будет сын? Почему-то мысль о дочери даже не пришла ему в голову и он чуть не рассмеялся, когда понял это.

Негро тем временем распределил смены, из которых пришлось исключить второго заболевшего — о своем ознобе Вася никому