Ружемант 3 - Евгений Лисицин

— Что с остальными? — я шустро запрыгнул в штаны, спросил у зевающей командующей. Она лишь выставила перед собой ладонь, покачала головой, будто говоря, что все вопросы после душа.

Пришлось выждать долгие томительные полчаса, пока она выйдет. Юркнули вместе с Белкой на кухню. Где еще русскому человеку говорить, как не на кухне?

— Говорят, их собираются казнить, — не стал ходить вокруг да около, спросил, едва Фелиция зашла. Она кивнула, как ни в чем не бывало.

— Они всегда так говорят. Если послушать, сколько диверсантов было казнено за последний год, то мы уже должны были добивать остатки населения Синьилая.

— А на деле?

— А на деле до сектора мало кто доходит, в особенности разведывательно-диверсионные. Должна вас поздравить: вы первая группа, сумевшая прорваться за первую стену. Остальные не добирались даже до района рабов.

Сразу же вспомнился огромный пустырь: любой, сумевший проскочить стену, оказывался под пристальным надзором карсиров, что куковали на стенах с обеих сторон.

— Оформила бумаги по протоколу. Казнь девчонок на мне. Там и организую им побег.

— Никто не будет спрашивать тела?

Фелиция посмотрела на меня как на идиота. В мире, где комар не бзднет без чужого ведома, нельзя было попросту подписать какую-то бумажку и думать, что все в ажуре.

— Спросят. Мы же в Царенате, здесь регистрируют все и вся.

— Тогда как?

— Выдам за них тела вчера убитых вами карсиров. По крайней мере, никто не будет проверять их пол в крематории.

Про вскрытие спрашивать не стал. Раз уж Фелиция говорит, что все в порядке, куда я со своим рылом да в калашный ряд?

Из коридора она притащила сумку, бухнула на стол. В каждом движении Фелиции сквозила усталость.

Вытащила одежку. Серая синтетическая форма мигом оказалась у меня в руках. Недолго думая, вскрыл блистер упаковки. На ярлыке куртки значился мой размер.

— Что это?

— Комбинезон серво. Все, кто не шав и не карсир, носят такие.

— А на меня? — спросила Белка.

— А у тебя ножки не в порядке, родная, — раздраженно отозвалась связная Бейки. — Выход на улицу тебе сейчас строго воспрещен.

— Так мы идем туда? — большим пальцем указал себе за спину, в окно.

— Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Сапожная фабрика — лучше разобраться с ней сразу и сейчас, чем возвращаться потом.

— Слышал, там собирают какую-то новую машину…

— Со старыми дырками. Новый там только дизайн, а вот нутро все то же самое, что было у «Слона».

Зверинец какой-то. Прямо как у немцев…

Фелиция выдохнула.

— Как бы там ни было, собирайся. Едем через час. Держи.

По-военному немногословная, протянула мне увесистый линованный короб. Много видел за свою жизнь, но лишь после подсказки Ириски понял, что передо мной оружие.

ИИ-ассистент подсветила спрятанную кнопку защелки. Стоило лишь чуть надавить до щелчка, как короб обратился пистолет-пулеметом. При виде последнего у Белочки загорелись глаза, будто всю жизнь мечтала о таком.

«Моретти Официал 1–144», облегченная рукоять, магазин на тридцать патронов. Легкий ход затвора, голографический прицел. Ириска вмиг соединилась с оружием. Красная жирная точка прямо на сетчатке указывала, куда направлен ствол.

— Мы не в афроамериканское гетто идем, — подметил еще раз, осмотрев игрушку. И в самом деле, что можно сделать с боевыми тяжелыми машинами при помощи этого малыша?

Фелиция, словно извиняясь, лишь развела руками — мол, достала то, что смогла, не обессудь. Принялась за оправдания:

— Танков на заводе не предвидится. Их там только собирают.

— И все?

— После отправляют в цеха на установку современных ИИ-чипов. Потом должен прийти некромант…

Некромант, замечательно. Захотелось сплюнуть. Судя по прочитанным в детстве книгам, эти ребята никогда не славились добродушным нравом. С другой стороны, каких еще магов я ждал у ребят, что заряжают беспилотники душами погибших бойцов и отсылают их на кладбища собирать скорбные начала, что бы это ни значило.

— Раньше там еще являлся Вит Скарлуччи, его усилиями боевые машины получались мощней, толще, больше. Сейчас он не в лучшей форме, ты отменно надрал ему зад!

Фелиция в знак похвалы подняла большой палец.

Приятно, не ожидал.

— Почему через час?

— Пересменка караулов, будет возможность проскочить незамеченными. Если тебя поймают вместе со мной, прикинешься моим рабом.

Последнее мне не нравилось: не хотелось изображать мальчика для битья даже дела ради. Поморщился, ничего не ответил.

— Скажи, как будешь готов. Посидим на дорожку?

Кивнул в ответ…

* * *

Шли пешком. Оно и понятно, почти единственная машина на улице привлечет много ненужного внимания.

С упоением вспоминал бедные кварталы Москвы: лавчонки, магазинчики, крохотные кафе. Не для бомонда, ну так и строили не для бояр. Здесь же было пусто. Шавов сменили серво. Замученные, худые и уставшие разбредались по жилью. Все как один в серых комбинезонах, под стать тому, что выдала Фелиция.

— Шавы… я видел сегодня, как они шли единым потоком. Куда?

— Что?

— Если все здесь делают роботы и беспилотники, какой смысл в ручном труде? Я слышал, их здесь не считают даже за людей.

— Тебе не солгали.

— Так какой в этом смысл? Если их используют как потеху на аренах, то там нужно двое-трое, может, четверо, но не целая же толпа!

— Души, сержант.

— Что «души»?

— Ты читал работы Робеспьера Пари? Или Кордона де ла Реми?

Ириска сказала, что последние — видные ученые прошлых веков, продвигавшие магию в массы, но мне было плевать. Покачал головой, было как-то не до чтения.

Ната бы сейчас подивилась моему невежеству, Фелиция предпочла просто выдохнуть.

— Царенат столкнулся с особенностью душестроения. Они порабощают людей через особый ритуал, лишают воли, но не сознания. Где-то в глубине души каждый шав живет в вымышленном, одному ему доступном счастливом мире. Они умирают с гордостью внутри, с радостью готовы сунуть голову в петлю, если прикажут. Вырви любого из них из того манямирка, коим их окружили — и они заплачут, попросятся назад. Вернуться в блаженное нигде.

— Все еще ничего не объясняет, — покачал головой. Фелиция кивнула, спросила:

— Сержант, у вас в жизни все хорошо?

— К чему вопрос?

— Просто ответьте.

Пожал плечами, не перечислять же ей весь список мелких бытовых и личных проблем.

— Замялись, сержант. То-то и оно. В этом суть: проблемы есть, их много. Сегодня порвалась любимая куртка, завтра в магазине не оказалось любимых сигарет. Послезавтра бросила девушка, с который пробыл два года лучшей жизни. Знакомо?

— Д-допустим.

— А им больше нет. Они не страдают в своем рабстве, они им наслаждаются. Душа перестает формироваться, лишаясь воздействия трудностей.

— Звучишь прямо как священник на проповеди.

Фелиция согласно кивнула.

— Может быть и так. Те двое, о которых я сказала — ученые.