Времена грёз. Том 1 - Мелисса Альсури

class="p1">Я видел это не единожды, но каждый раз завидовал себе. Стоя на крыше, с упоением смотрел, как шепчет закат и многоокое ночное небо сулит вернуть обманчивое, благостное солнце. Оба они: и свет, и тьма, были богами-близнецами, что обязались помогать, но я теперь готов проклясть их ненавистное внимание. В труде всю жизнь и почитанье я стал слугой, рабом и узником чужих желаний. Взрастив любимую страну, я сам обрек ее на погибанье, создав того, кто смерть и боль внесет в прекрасные края.

Судьба сменялась, словно тающий мираж, и темный век ведет к концу, за мной уже идет моя убийца.

Как долго я смогу ее дурачить?

* * *

Короткие светлые волосы переливались в ярком свете солнечных лучей, словно нимб. Серебряный доспех сверкал, будто его хозяйка была в небесном одеянии. Тонкие черты лица, брови сведены к переносице, губы поджаты, но даже так я видел ее ребенком. Дитя, чья жизнь угодила в руки богов, став разменной монетой за счастье целого мира. Понимаешь ли, что я сейчас чувствую?

В ее руках рунный клинок, а за спиной целая армия, но дева медлит, она боится и ищет поддержки, будто не до конца уверенная в собственном выборе. Какая злая шутка, тебе дали силы, чтобы сражаться со злом, очистить мир от скверны и вести за собой народ, но ты не видишь ни зла, ни скверны, ни своего пути.

Сделка

Первым, что я услышала, был шум дождя и отдаленные раскаты грома. Нет погоды более подходящей, чтобы узнать о том, что твою жизнь перечеркнула случайность. Неужели все так и закончится? Я просто умру здесь? Нужно ли мне вообще бороться? Не вмешается ли в мою жизнь кто-то еще?

Я открыла веки и уставилась в потолок, прислушиваясь к шороху ветвей и каплям воды, барабанящим по стеклу. Слезы сами собой собрались в уголках глаз, сердце болезненно сжалось, я не видела смысла вставать и уж тем более проживать новый день в объятиях моей тихой скорби. Лучше бы мне вновь уснуть, забыться глубоким безумным сном, полным счастливых видений и прежних надежд. Не просыпаться больше никогда, оставить это бремя переживаний, глупые попытки наладить свою жизнь и сдаться на милость грёзам, что увлекут за собой в мир, где не будет ни бед, ни боли, ни страданий. Разве это так сложно? Простое, легкое существование, можно даже небытие, лишь бы не то, что я вижу сейчас. Это слишком тяжело, невозможно осознать, что с таким упоением выстроенный уют, дом, любовь вновь оказались мимолетным видением среди моря несправедливости и жестокости ко мне.

Я заслужила быть счастливой, как никто стремилась к этому, лечила тело и душу, нашла того, кто поддержит меня, поможет, разделит мои взгляды на жизнь, позаботится обо мне, станет моей опорой.

Я так много потеряла. За что? За что мне всё это? Почему я не погибла вместе со своим ребенком? Какой смысл мне двигаться дальше? Вновь бороться за себя?

Порывисто всхлипнув, я перевернулась на бок и, подтянув ноги к груди, попыталась унять дрожь в руках, вцепившись в колени. Хотелось выплакать все слезы, всю свою печаль, как тогда, раньше, чтобы перестать чувствовать вовсе. Ощутить долгожданный покой. Я просто лежала бы и смотрела, как идет время, или бесконечно смотрела на один и тот же дождь.

Если очень долго не вставать, у тебя будут пролежни. Горничной придется самой переворачивать твое бренное тело и омывать его влажными тряпками. Хотя, зная характер Каина, он выгонит тебя на улицу еще раньше. Никогда не терпел бесполезных людей

Почему ты в моей голове?

Потому что Каин решил, будто знание некромантии делают его хозяином чужих жизней.

А можно проще?

Куда проще! Дитя, ты просто чистый белый лист, неужели ты уже забыла, как лежала на алтаре?

Я-я думала это сон, выглядело все как-то не очень реалистично.

«Реалистично» — забавно это слышать от той, что проделала такой путь в наш мир.

Так что же все-таки произошло? Как я смогла понять речь Каина?

Он провел ритуал, используя остатки моей крови, чтобы связать ее с твоей.

Зачем?

Чтобы вернуть меня. При жизни я был довольно сильным магом, поэтому имелся мизерный шанс, что мое сознание и память возьмут верх над твоими. На самом деле так и случилось бы, не будь ты такой упрямой. Я поражаюсь, насколько сильно ты хотела выжить.

Надо же, не ожидала от себя подобной прыти.

А уж как я не ожидал. Все чуть прахом не пошло, как минимум из-за того, что ты явилась будто фарш. Пробудь ты за Завесой ещё мгновенье, и спасти не получилось бы ни тебя, ни Ганима, портал из него все соки выжал.

Боже, не так быстро, слишком много информации. Почему, если ничего не получилось, ты все еще здесь?

Я здесь, потому что тебе нужен наставник, как бы сильно я не был разочарован подобным воплощением. Каин все еще считает тебя некромантом, но это не совсем так. Ты пролила много крови за Завесой, и твои раны были полны ее черными водами, так ты оказалась связана с тем мрачным местом. Считай, что стала дверью в мир чудовищ, а твои раны словно замочная скважина.

Можно покороче?

Ты должна обучиться магии, неразумное дитя. Если не научишься использовать свою силу, она убьет тебя и все живое рядом с тобой. Ты будешь биться в долгой, мучительной агонии, пока тело не покроется шрамами от головы до пят, и тогда в него с удовольствием влезет какой-нибудь демон, использовав останки как удобный мясной мешок.

Аргументы оказались более, чем убедительными. К горлу подкатила тошнота, я встала с кровати и, шатаясь на еще слабых ногах, подошла к окну, открыв его. Холодный свежий воздух ударил в лицо, дав силы собраться с духом и отодвинуть за край сознания неприятные ассоциации.

— Какая гадость.

Ты думала, некромантия — это прочтение старых фолиантов и брожение ночью на кладбище?

Вообще-то я думала, что смогу умереть более приятным способом.

Я подняла голову и посмотрела на простирающийся за узкой дворовой полоской лес. Деревья показались знакомыми, по крайней мере на первый взгляд, от этого стало чуточку легче на душе.

К тому же, мне нужно просто найти путь домой, зачем мне вообще что-либо учить?

Наивный ребенок, я уже говорил тебе, что выхода отсюда нет.

К горлу снова подкатила тошнота. Пушистые мокрые ели вяло трепетали на ветру, темные свинцовые тучи, казалось, плывут прямо над их