Куколка - Дэвид Брин

ДГ: Ничего страшного, мы все приберем. Какая впечатляющая демонстрация восстановленной молодости и ловкости! Но мы в «The О» всегда спрашиваем: что же дальше? Что еще у вас в загашнике кроме вырасти-свои-органы? Должен сказать, до нас дошли слухи, что у вас на подходе нечто покруче. Под названием «гусеничная терапия».

ПДС: Сейчас мы это называем иначе. А такое название возникло, когда мы описывали историю, как взяли смертельно больного пациента и обернули все его тело защитным слоем…

ДГ: Кокон!

ПДС: Ну да, в каком-то смысле. А потом мы запустили процесс, который в наборе способностей млекопитающих очень давно оставался спящим. Мы приобрели большой опыт в экстраполяции и заполнении утраченных или отсутствующих элементов.

На основе этого опыта мы предоставили организму все возможности для исправления, выращивания или даже замены составляющих его компонентов без хирургического вмешательства. Полностью — или почти полностью — естественным путем.

ДГ: Ух ты!.. И это действительно ух ты! Я не слышал таких бурных аплодисментов в студии с тех пор, как на шоу выступили «Энвил» и «Триумф», играя совместно в Оттаве. Так, народ, успокойтесь. Профессор Ванг, могу я поинтересоваться вашим мнением о том, как некоторые из ваших достижений интерпретирует поп-культура? В нескольких наспех сляпанных ужастиках намекается, что это пробуждение долго дремавших свойств может завершиться впечатляющим крахом. Вам не доводилось видеть эти шедевры кабельных сетей?

ПБВ: Только один, Джайан. На вечеринке в лаборатории, когда несколько наших студентов ради смеха изобразили «Оно возрождается!». Мы решили, что это прикольно смотрится.

ДГ: Значит, мы не увидим, как из этих коконов вылезают всяческие древние выкидыши? И ничье тело не изменится, превратившись вновь, скажем, в неандертальца? Или в динозавра? Или в мерзкую слизь?

ПБВ: Никаких неандертальцев или динозавров, обещаю. И на это есть причина. Потому что все мы, и вы, и я, вплоть до новорожденного младенца, есть наша окончательная взрослая форма.

ДГ: Младенцы… это взрослые?

ПБВ: Сейчас объясню. Понимаете, все животные исходно проходили несколько фаз развития, и это до сих пор справедливо для большинства сложных видов, таких как насекомые, членистоногие и большинство рыб. После спаривания взрослые особи производят эмбрионы или яйца. Из яиц получается огромное количество личинок, чья задача есть и расти. Небольшая часть личинок выживает, чтобы снова претерпеть трансформацию — насекомые закукливаются, например гусеница превращается в куколку, после чего наконец-то превращается в имаго, или взрослую форму, чья главная задача — завершить цикл. Ну… через секс.

ДГ: Наверняка любимое слово для некоторых присутствующих. Остыньте, ребята. Итак, доктор Стимсон, какое это имеет отношение к…

ПБВ: Основной принцип называется «развитие с полным превращением», или «полный метаморфоз», и это еще один пример хитроумия природы. Такой фазовый подход к жизни разделяет молодь и взрослых по совершенно разным мирам, что исключает их взаимную конкуренцию. Это настолько успешный образ жизни, что он используется большинством насекомых и, следовательно, большинством животных вообще.

ДГ: Ого! Ладно, Джордж, почему…

ПБВ: Но некоторые классы животных отказались от старого процесса. У птиц, рептилий, сумчатых, и особенно плацентарных млекопитающих, все ранние стадии развития ужались до раннего эмбрионального периода. Все они происходят внутри яйца или в материнской утробе. И даже будучи недоразвитыми и неотеничными, наши дети рождаются уже взрослыми. И поэтому, когда пациент проходит восстановительное лечение с имитацией куколки…

ПДС: …ни у кого и никогда не появятся архаичные черты вроде нависающих надбровных дуг, или хвостов, или желания раскачиваться на фонарных столбах. Во всяком случае, до сих пор ничего подобного не было!

ДГ: До сих пор? Значит, надежда еще есть! А то я уже затосковал о красивом хвосте.

ПДД: Если такое когда-нибудь станет возможным, Джайан, то обещаю: ты станешь первым, кому мы об этом сообщим.

Головастик спит

Под водой, чтоб росли поскорей

Новый ротик и лапки.

Лабораторный журнал: Джордж Стимсон

8 августа 2030 г.

Беверли вывела меня из себя. В студии СВС нас попросили говорить простым языком, без заумностей. А она рассказывала очень педантично и лекторским тоном. Можно подумать, я мало такого наслушался, когда мы были женаты. А потом снова, когда она влезла в мой второй брак и принялась поучать, как нам растить нашего… ладно, проехали.

И все же ее импровизированная короткая лекция насчет стадий жизни не забылась и засела у меня в подсознании.

Конечно, я прекрасно знал про метаморфоз эмбрион — личинка — куколка — имаго. Основы биологии на уровне средней школы. Но все равно эта идея не давала мне покоя. И я размышлял.

Мы добились «чудес», открыв способы, инструменты и процессы, которые спали в человеческом геноме сто миллионов лет, с тех пор как млекопитающие отказались от замены органов ради быстроты и проворства. Мы с Беверли уже гарантировали себе долгую славу, научившись вставлять утраченные части генетического кода и запускать процесс восстановления органов. Более того, эти методы помогли спасти наши жизни, избавив на время от проблем со здоровьем и позволив наслаждаться нынешней славой и признанием.

Это могло удовлетворить ее, но я всегда был ненасытным до знаний мерзавцем. И избавиться от мыслей не могу.

Несмотря на все наши достижения, мы объяснили предназначение лишь еще около пяти процентов таинственной ДНК. Даже с учетом методов регенерации органов, утерянных в триасовом периоде, остается еще один слой загадочной химии. Огромные участки генетического кода с неизвестным предназначением, и при этом явно старше каких-то ста миллионов лет!

Да, сейчас уже совершенно ясно, что основная часть этой ДНК каким-то образом связана с регенерацией органов, но как именно, я до сих пор не могу понять.

И это меня бесит! Я составлял схемы генетических кодов, каталогизируя и делая вставки для большинства наиболее вероятных недостающих участков. Без этих утраченных переключателей дремлющие гены зачахли, не используемые тысячелетиями. До сих пор я осмеливался экспериментировать с этими переключателями по одному, в чашках Петри, и почти никогда на животных, крупнее мыши. И никогда всеми сразу. Пока у меня не было теории, объясняющей, для чего они нужны.

Сейчас такая теория у меня появилась. И я уверен, что она хороша! Болтовня Беверли о фазах жизни заставила меня понять, в какую даль времен на самом деле ведет этот новый уровень кодов.

Экстраполируйте скорости утраты генов, и по измерению генетического дрейфа во времени станет ясно: возраст этого второго уровня таинственных генов никак не сто миллионов лет…

…а почти триста миллионов лет! Они родом из начала Пермского периода, когда амфибий отодвинули в сторону предки рептилий,