Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Антон Викторович Вильгоцкий

Кое-что припоминается. Вроде Алексей намеревался устроить заговор, правда, это стало стопроцентно известно только после допроса царевича в семнадцатом году, а может, и в восемнадцатом – блин, не помню. Но вот в реальности дела видятся в ином свете. Исходя из тех воспоминаний, которые мне достались, оказывается, что царевичу уже не раз делали такие предложения. Конечно, не напрямую, но такие, что узнай царь-батюшка – и все! Всем участникам придет полный абзац.

«Интересно, что же такого там говорили Алексею купцы и бояре?» – пришла в голову неожиданная мысль.

И тут же, словно прекрасно все понимающий метрдотель, разум приоткрыл часть воспоминаний Алексея, показывая светлицу одного из богатых домов, где сидят три человека – в старинных одеяниях, с большими ухоженными бородами.

– …Царевич, говорили тебе раньше и сейчас повторим: будь ты нашим царем. Много добра бы людям принес, не стали бы людишки тогда роптать, как ныне, – с неким укором сказал самый молодой из сидящих бояр.

– Я не могу идти против отца, – отвечает Алексей. – Батюшка мой…

– А никто и не зовет против царя идти, ты только встань во главе нас, твоих слуг преданных, а мы все сделаем, – вставил слово второй боярин, в бороде которого уже проявилась седина.

– Если государь узнает про это, не сносить мне головы, бояре. Бог милостив, но не батюшка, – перекрестившись, ответил царевич.

Следом за Алексеем перекрестились и бояре. Двумя перстами.

– Что ж, будем ждать, когда сам все поймешь, царевич, пусть и не сейчас, – сказал самый старый из троицы, тяжело вставая со своего места. – Вот только как бы поздно не было…

– Спасибо на добром слове, бояре, я подумаю…

«Ага, вот оно что, за такой разговорчик могут и к железному столу привязать, вгоняя под ногти раскаленные иглы. Нет, так закончить не хочу! Жить – оно всяко лучше», – говорю себе. Но тут второе «Я» дополнило едва слышно: «Но не по-всякому жить-то…»

То, что реформы Петра не поддерживались большинством из прежнего боярства, а для населения Руси были вообще тягостны, знаю из истории. Но вот как это недовольство проявлялось, явилось новостью. Одно дело – читать, а совсем другое – видеть эти лица. Хотя не буду скрывать: недовольство вполне обосновано.

Мало того, заговорщики предлагают вернуть развитие Руси в старую колею. Глупцы! Не понимают, что Европа не станет просто смотреть на Россию и стоять в сторонке, не пытаясь отхватить кусочек-другой от огромного государства. Конечно, у нее и своих проблем хватает, но ведь лет через десять, если мне не изменяет память, году так в пятнадцатом, кое-кто из них может и провести «разведку боем». Хотя пара бояр понимают нужды перемен, но при этом хотят оставаться самобытными…

Что ж, с этим можно согласиться. Правда, Петру глубоко фиолетово на мнение зажиточных купцов и бояр. Государь, как говорится, закусил удила на почве европейских обычаев и западных традиций, часть которых с каждым годом все больше и больше перекочевывает на Русь. Конечно, это встретило ярое противодействие со стороны простого люда, да и не простого тоже. Будь моя воля, не стал бы так кардинально менять жизнь…

Я же теперь царевич! Ага, которому прочат место главы заговора, а точнее, марионетки, и который так основательно подорвал доверие отца, что и думать о чем-то большем, чем о пьянстве, у моего визави не хватило ума… Весело.

Но все же, почему нужен именно заговор? Можно ведь переговорить с некоторыми купцами да и намекнуть на то, что стоит поддержать царя в паре начинаний, а взамен выпросить льготы для себя. Все-таки люди дельные и предприимчивые, должны понимать, что проще содействовать царю и при этом делать все по своему пониманию. И в том, что они делают, их никто не сможет обвинить, ведь указы царя-то будут выполняться! Вот только как убедить купцов и бояр?

Да, задачка. Может, просто переговорить с ними по душам?

Бред, никто не воспримет всерьез человека, который не заслужил уважения, а я, увы, таковым пока и являюсь. Но надеюсь это положение дел исправить. Как? Вопрос другой, пока главное – подумать о том, какие аргументы предоставить заговорщикам, да так, чтобы хотя бы часть из них задумалась о том, чтобы последовать моему совету.

Тогда что же сделать? Увы, пока не знаю.

Надо набраться сил перед завтрашним днем – все-таки первый день в роли наследника престола.

Как ни странно, проснулся рано утром, вместе с петухами. Горланистое «кукареку!» оповестило все окрестные дома о наступлении нового дня. Спать не хочется – словно лимит на пару дней вперед выполнен, – и можно спокойно просыпаться.

«Странно, за собой такого раньше не замечал», – делаю мысленную «пометку на полях».

Оглядев комнату, вижу на столике супницу, от нее идет одуряющий аромат мясного бульона. Сейчас он слаще французских духов и желанней холодной кружечки кваса после бани.

Не откладывая в долгий ящик столь аппетитный завтрак, выбрался из-под теплого укрытия. Накинул на плечи халат, аккуратно висящий на плечиках стула. Взял небольшой половник и аккуратно налил в серебряную тарелку, одиноко стоящую рядом с супницей.

Увы, но насладиться бульоном не дали. В комнату вошел пожилой камердинер – Никифор, как услужливо подсказала сдвоенная память. Он остановился, держа в руках чистое полотенце.

– Ваше высочество, вы уже встали? – удивился он.

Видимо, это было необычно. Крайне. Брови на мгновение взлетели вверх, показав крайнюю степень удивления. При этом он не забыл поклониться.

– Как видишь, Никифор, – улыбаюсь как можно дружелюбней. – Принеси лучше чего-нибудь существенней…

– Простите, ваше высочество, что принести? – переспросил он, не поняв.

– Мяса неси.

– Конечно, сей же час, ваше высочество! – обрадовался он, намереваясь скрыться за створками полуоткрытых дверей.

– И… Никифор, – бросаю ему.

Он тут же остановился.

– Не ставь на стол ничего хмельного. Хорошо?

– Как будет угодно вашему высочеству, – ответил камердинер.

Распрямившись, Никифор ушел, плотно прикрыв за собой дверь, оставив меня в одиночестве. Оно продлилось недолго – буквально через пять минут двери тихо отворились. В них вошла пара слуг. Они как можно скорее и незаметнее расставили на столике передо мной с десяток разнообразных блюд. Хорошо хоть порции были небольшие, иначе даже не знаю, как бы они это все донесли. Но услужливая память вновь дала о себе знать, намекая на то, что крепостные – это и не люди вообще, и нечего на них обращать внимание…

«Ну уж позвольте! Так дело не пойдет! – возражаю появившейся в голове мысли. – Могу допустить, что большинству людей просто-напросто требуется кабала для самой жизни. Они не