Шайтан Иван 5 - Эдуард Тен

На территории Базара находилось три постоялых двора. Наш постоялый двор в центре, постоялый двор Али, на половине скотного базара и небольшой постоялый двор человека Ашота. Администрация строго следила за чистотой и порядком, поэтому многие купцы, бывающие по делам, отмечали удобство и чистоту комнат. В один из вечеров я встретился с Даудом по его просьбе.

— Салам алейкум, Шайтан Иван. — усмехнулся Дауд.

— И тебе не хворать Дауд, рад встрече с тобой. Присаживайся, угощайся.

Мы разделили с ним поздний ужин и когда он выпил чаю, я продолжал спокойно смотреть на него ожидая разговора.

— Дорогу на перевале начали восстанавливать, с той стороны. Хочу спросить твоего совета Иван? Люди в селениях только начали спокойно жить, твоя помощь зерном и картога позволили спокойно пережить зиму.

— Какая картога? — удивился я.

— Которую ты посоветовал нам сажать.

— Картошка! — Дошло до меня. — Да, хорошая вещь. Убедились, какая полезная штука.

— Кар.тощь.ка, с трудом выговорил Дауд.

— Ладно, пусть будет картога. — уступил я.

— Что ты хочешь услышать от меня, Дауд.

— Дорогу восстановят и к нам опять придут люди Абдулах-амина и Хайбулы. Мы не сможем противостоять им. У нас оружия хорошего нет. Я могу со своими людьми удерживать перевал какое-то время, но сколько, я не знаю.

— Вот уже как мыслить стал. Дошло наконец, что спокойная, мирная жизнь куда лучше смерти за чьи-то интересы, да ещё на голодный желудок. Нужно подогреть его интерес к мирной жизни. — Решил я.

— Дауд, я слышал ваши люди помимо зерна купили много коз и овец. Говорят вы неплохо заработали на коврах и сушеном мясе.

— Да, Шайтан Иван, всё ты знаешь. Люди заработали на коврах, мясе и шерсти. Решили увеличить отары и посевы картоги и других овощей. Они ожили, хотят жить ещё лучше. Но очень опасаются, что придут чужаки и отберут всё, — нахмурился Дауд. Отец сказал обратиться за советом к тебе, Иван, он очень уважает тебя.

Я задумался, у меня появились кое-какие планы на перевал и то, что его восстанавливают это даже хорошо.

— Скажи Дауд, много селений на той стороне у дороги на перевал?

— Одно селение находятся почти у самого начала подъема, ещё два значительно дальше.

— И как они настроены? Любят пограбить и воевать?

— Что, ты, Иван, никто не любит войну. Все хотят мира.

— Кто там проживает?

— В основном аварцы, есть черкесы и другие, но в основном аварцы.

— Ты знаешь их старейшин?

— Конечно, многих знаю, они знают меня и отца.

— Сейчас есть дорога на равнину?

— Да, но только человек может пройти с конём в поводе, козьи тропы. Трудно, но можно. Если очень надо, то люди ходят.

— Ты можешь сходить и поговорить с ними. Если они готовы жить в мире и заниматься торговлей, да всем чем угодно, только не проявлять враждебности к вам и к нам. Я не потревожу их. Но если они станут воевать и совершать набеги, то я пройдусь по их селениям и накажу их так, что внуки будут помнить, если у них будут эти внуки.

Видимо моё лицо стало соответствующим моменту нашего разговора. Дауд замер и настороженно смотрел на меня. И ещё, Дауд, я должен знать о всех людях, которые прибывают от Абдулах-амина. Если будет необходимо, я помогу тебе защищать перевал, в крайнем случае разрушу его снова.

— Спасибо, Иван. Я сделаю, как ты сказал. Скоро можно будет пройти через перевал, я схожу на ту сторону и поговорю со старейшинами.

— Возьми, Дауд. Это мазь для твоего отца. У него опухают колени, он жаловался на то, что они болят. Правда у неё сильный запах.

Я подробно рассказал как пользоваться мазью.

— Благодарю тебя, Иван. — Удивился неожиданному подарку Дауд. — обязательно передам отцу.

Глава 3

— Господа казаки, давайте знакомиться ближе. Предварительное знакомство прошло, вы больше недели обучаетесь, ещё неделя. Пока не поздно, можно отказаться от должности. Вы будете являться частью батальона, а не своих полков и спрос с вас будет, как с пластунов. Вы, — указал я на хорунжего.

— Хорунжий Юшкин Филимон, господин полковник.

— Есаул, сотник, краткую характеристику.

— Толковый, крепкий, всё ловит с лёту. Год назад закончил Ставропольское училище.

— Единственно гонору лишка есть. — Вставил Ерёма. — Точь, как у меня по началу. Сейчас мы ему немного убавили, но, как ты говорил, командир, здоровые «анбиции» чутка оставили.

Андрей рассмеялся. — «Амбиции», Ерёма

— Да и шут с ним, главное вы поняли. — ни сколько не смутился сотник, а Филимон покраснел.

— Ну, а вы, молодой и красивый? — обратился я к действительно красивому казаку. Высокий, стройный, с роскошным черным чубом.

— Хорунжий, Колода Фрол, господин полковник, Моздокский полк.

— Не годится в пластуны, командир. — вздохнув, сказал Ерёма.

— Эт почему? Чем я плох, господин есаул — встрепенулся возмущенный Фрол, обращаясь к Андрею.

— Дело в том, командир, если рядом хоть одна девка есть, так он сразу демаскирует нас. Ну невозможно с ним вести боевые действия. — серьёзно ответствовал Андрей. Все в штабе грохнули со смеху, а Фрол покраснел.

— Он же по Пластуновке пройти спокойно не может. Бабы липнут, как мухи э… на мёд. — сквозь слёзы выдал Ерёма.

— Ладно, жеребцы стоялые, пошутковали и будя. Неча парня смущать. Хороший будет сотник, я бы его к себе в службу взял. Кого хошь уговорит, про баб даже говорить не буду. —

Серьёзно сказал Егор Лукич.

— Нет, в тыловики не хочу — насторожился Фрол.

— В остальном хороший сотник будет. Шашкой владеет отлично. — заметил Андрей.

— Что, с тобой вытягивает? — поинтересовался я у Андрея.

— Нет, я его на подлых приёмах ловлю. Он, с шашкой, не может против меня, с моей шпагой, справиться. А так, хорош. — подвёл итог Андрей.

— А ведь прав, Ерёма, надо было тебя в конвойную сотню императора определить. Ни одна террористка не смогла бы бросить бомбу в красоту такую — серьёзно сказал я. Никто с налёта не понял мою шутку, а потом повторно дружно рассмеялись. Чем ввели Фрола в окончательный конфуз.

— Теперь самый главный вопрос. Как воюют пластуны? — я посмотрел на