Стрела Бодимура - Михаил Рашевский

— Ты его знаешь? — ответил я вопросом на вопрос. Марион поморщилась и повела плечами.

— Нет. Они для меня почти все на одно лицо. Я и женщин иногда путаю…

— Позови Пруха, — попросил я. — У него на шее болтается коренной зуб снукса. А потом все же иди на станцию.

— Я Пруха знаю, — заверила меня девушка и тут же скрылась с глаз.

Я остался один и вновь переключил внимание на труп.

Лицо аборигена было мне незнакомо, может быть, из-за того, что оно оплыло после тщательной обработки его кулаками. Багровые кровоподтеки под глазами, разбитая в кровь верхняя губа, гематома в затылочной области. Без всякого вскрытия ясно, что мне приходится иметь дело с последствиями трагического инцидента.

Я задумался. Что же произошло? У квиблов драки занимают далеко не первое место среди утонченных наслаждений. Первенство по праву принадлежит потягиванию местной слабоалкогольной бражки «хуры». Общение с противоположным полом я бы поставил на третье место, пропустив вперед сон и всякое бесцельное валяние на мягкой подстилке из мха. Но иногда случаются и драки. Квиблы бьются озлобленно, хотя и недолго. Как правило, пары тумаков всегда бывает достаточно, чтобы наказать обидчика за притеснения. После этого аборигены могут дружно усесться рядышком и как ни в чем не бывало продолжать прерванное занятие. Может быть, именно поэтому в поселке еще ни разу не было серьезных раздоров.

Мои размышления прервали чьи-то приближающиеся шаги. Это Прух. Он подошел ко мне и с благодушной улыбкой на своем морщинистом лице стал ждать указаний. Вид лежащего рядом соплеменника его почему-то нисколько не смутил.

— Кто это? — сурово осведомился я у предводителя охотников.

Прух обвел взглядом кусты, остановил взор на мертвом туземце и односложно пояснил:

— Мархун.

Имя убитого мне ни о чем не сказало. В поселке сто девяносто пять аборигенов, мужчин из них — сорок шесть. Остальные — женщины и дети. Понятие «семья» здесь весьма неопределенное, супружеские пары у квиблов нестойки, и подчас брак заключается на непродолжительный период, дабы обзавестись потомством. Впрочем, прирост населения обусловлен главным образом рождением девочек, так что мужчины у них нарасхват. Некоторые квиблы заводят себе нечто вроде гарема. Другие имеют несколько семей и постоянно кочуют из одной сакли в другую, где их встречают смиренные жены и детишки. Законы природы на Проксиде мало чем отличаются от земных, потому восполнение популяций идет за счет женщин. Возможно, что в недалеком будущем их преобладание достигнет критического уровня, и тогда у аборигенов наступит эра матриархата. Не исключено, что вместо достопочтенного имуха Муши воцарится одна из дочерей или внучек Ванавы. Кстати, интересно, не так ли в древние времена на Земле появилось племя воинственных амазонок?

Но все мысли побоку.

Я вновь обратился к Пруху.

— Он мертв. Его надо похоронить. Займешься этим позже. А пока найди того, кто последним видел Мархуна живым. Узнай, что произошло.

Мои слова озадачили квибла, но он резво сорвался с места и исчез, видимо, сообразив, что за хлопоты ему обеспечен лишний глоток шипучки.

Итак, Мархун убит. И одно можно было сказать точно — его убили прошедшей ночью. Трупные пятна, невыраженное трупное окоченение — все указывало на то, что трагедия разыгралась под вечер прошлого дня или чуть позже. Вскрытие, биопсия — ни к чему. Нужно найти убийцу и примерно наказать его. Наверное, стоит спросить Сардельку, хорошо разбирающуюся в обычаях квиблов, какой вид кары предусмотрен за лишение жизни соплеменника. Око за око, зуб за зуб? Или, может быть, местная власть в лице старейшины отнесется к злодеянию более милостиво? Но в поселке тюрьмы нет, так что длительный срок заключения убийце никак не грозит.

Наконец-то возвратился Прух, но не один, а с двумя женщинами в мешковатых хитонах, старой и молодой. Пожилая брела нехотя, зато молодая с живыми бегающими глазами проворно семенила за мужчиной — несомненно, она была польщена вниманием столь благородных особ, каковыми являлись мы с Прухом. Предводитель охотников подтолкнул женщин ко мне.

— Анта и ее мать видели Мархуна вчера. И он был жив.

Старуха бесцеремонно перебила приближенного старейшины. Ее дребезжащий голос был тягуч, все слова слились в одно большое предложение, так что мне ничего не удалось понять. Я вопросительно посмотрел на Пруха, и он мне лаконично пояснил:

— Драгга видела Мархуна днем. Она ходила к его матери. Мархун был дома. Он пил «хуру» и играл с мальчишкой в камешки.

— А вечером она его видела? — осведомился я с некоторым раздражением.

Тут было что-то не то. Не хватало мне еще липовых свидетелей!

— Вечером Драгга его не видела, — печально проговорил Прух, чувствуя, как заслуженное вознаграждение в виде шипучки превращается в призрачный мираж.

Я покосился на женщин. У более молодой, Анты, мне сразу бросились в глаза правильный овал лица, длинные волосы, собранные в пучок, ямочки на щеках. Ростом она была почти с меня. Лет — от силы семнадцать. Однако, несмотря на пропорциональность ее фигуры, по земным меркам здесь ее скорее всего все считают заморышем, машинально подумал я.

Девушка чуть выступила вперед и осмелилась вмешаться в разговор.

— Мархун вчера вечером был у Бабука. Я слышала, как они ругались.

Ах вот оно что! Ну, Бабук — личность известная. Он самый практичный из квиблов, его жилище по размерам уступает только резиденции имуха Муши. У него не меньше четырех жен в разных концах поселка и бессчетное количество детей. Если со старейшиной что-либо случится, то основным кандидатом на его пост будет именно он. Конечно, если Ванава согласится. А если серьезно, то Бабук весьма подозрительный квибл. Он искусно увиливает от любой общественной работы. Вот и сегодня на охоте его со всеми не было — наверное, задобрил старейшину. Надо бы нанести ему визит и осторожно вызнать про вчерашний разговор.

Уже начало смеркаться. Тени от глинобитных развалюх поползли по земле, повеяло свежим ветерком.

— С площади все разошлись? — спросил я у Пруха.

Анта опередила предводителя охотников и весьма прозорливо заметила:

— Бабука не было на площади. Он у себя дома. Болеет.

Ну, это, конечно, сказки, ворчу я про себя. Наверное, распустил слухи, чтобы не ходить к скалам. В следующий раз я этого субчика самолично погоню на охоту, и пусть меня забросают тухлыми клубнями арупариса, если он в одиночку не завалит самого свирепого снукса.

Я отпустил женщин и Пруха, после чего направился по пыльной тропе к дому Бабука.

Хозяин, одетый в добротный хитон, лежал на известняковом топчане, поверх которого были уложены два слоя свежего мха и шкура убитого мной снукса. В самой сакле было уже сумрачно.

При моем появление лицо квибла тут же приобрело страдальческий оттенок. Хотя, может быть, он вчера действительно перебрал «хуры»?