Кремль 2222. Царицыно - Дмитрий Дашко

Первое, что я увидел, когда пришёл в себя – личико симпатичной медсестры. Оно чем-то напомнило мне Ирину, и я непроизвольно застонал. Не столько от физической, сколько от моральной боли.

– Михаил Иванович, – обрадованно произнесла девушка. – Больной очнулся.

Надо мной склонился пожилой мужчина в зелёной медицинской куртке. От него пахло лекарствами и табаком.

– Замечательно, – констатировал он. – Пока всё по плану.

– Доктор, – хрипло произнёс я.

– Слушаю вас.

– Где я, и что со мной?

– Вы в больнице в хирургическом отделении. Я – завотделения и по совместительству ваш лечащий врач. А сейчас закройте глаза и поспите. Вы ещё слишком слабы, вам необходимо как можно больше отдыхать.

Значит, ещё не на том свете, заключил я и снова вырубился.

Помню, как просыпался ещё, как медсестра, только уже другая, промокала сухие губы влажной салфеткой. Краем глаза успел заметить сидевшего неподалёку полицейского в белом халате. Он читал книжку, время от времени поглядывая в мою сторону, что отнюдь не радовало. Видимо, моя персона всерьёз заинтересовала соответствующие органы.

Прошло несколько дней, а потом в одиночной палате, куда меня определили, появился новый гость: худощавый мужчина в очках с толстой оправой, делающей его похожей на дореволюционного интеллигента-писателя. До полноты облика не хватало лишь чеховской бородки на широком открытом лице. Кожаная папка подмышкой, костюм-тройка актуального нынче синего колера.

По его сигналу охранник вышел из комнаты.

– Ну что, Долганов, давайте знакомиться. Шалашов Евгений Васильевич – следователь по вашему делу. Любить и жаловать не прошу, – представился он и присел на стул, рядом с моей койкой.

– Слушаю вас, Евгений Васильевич, – произнёс я.

– Лечащий врач сказал, что вы ещё довольно слабы, поэтому я ограничен во времени. У нас только пятнадцать минут, – он посмотрел на часы. – Начну с главного: вы являетесь фигурантом уголовного дела по статье 111 Уголовного кодекса Российской Федерации «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью», часть 4 «Деяния, предусмотренные частями первой, второй или третьей настоящей статьи, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего».

– Простите, что вы сказали? – ошарашенно спросил я. – Какая ещё смерть?

– А вы не знали? – делано удивился следователь. – Тогда позвольте пояснить. Вы обвиняетесь в убийстве Алтаева Бориса Глебовича, 1985-го года рождения. Закрытая черепно-мозговая травма, приведшая к смерти. Ваших рук дело.

Он вытащил из папки фотографию, протянул мне.

– Узнаёте?

На снимке был изображён лысый, с которым нас свела кривая дорожка. Судя по всему, фотография была сделана в морге.

– Не может быть, – обессиленно прошептал я.

– Может. Силу надо рассчитывать, когда человека бьёте. Вы же мастер рукопашного боя.

– Я и рассчитывал, – признался я. – Вполсилы ударил.

– Некоторым и этого достаточно. От вашего удара его челюсть сместилась в мозг.

– Простите, а это точно из-за меня? Вдруг ошибка произошла?

– Господи, Игорь Николаевич! Ерунду не говорите! Судмедэкспертиза точно установила причину и виновника смерти. Есть куча свидетелей и более того – видео с камер наблюдения. Качество замечательное: там прекрасно видно, как вы толкаете плечом гражданина Алтаева, тот вас останавливает, делает внушение, а вы ни с того ни с сего бьёте его по лицу. Этот удар и стал смертельным. О драке с телохранителями Алтаева я и вовсе умолчу. Тут ещё и хулиганка корячится, но сто одиннадцатая статья часть четыре всё это поглотит.

– Я не собирался никого убивать.

– Охотно верю, но Алтаева это не воскресит.

– А я как здесь оказался?

– Благодарите одного из телохранителей Алтаева. Он слишком хреново стреляет. Пуля зацепила вас по касательной. Неприятно, конечно, но излечимо. И да, если вас интересует эта сторона вопроса, то с пистолетом всё в порядке, он чистый, был выдан на вполне легальных основаниях. Ещё вопросы имеются?

Я задумался.

– У Алтаева жена, дети остались?

– И жена, и дети от нескольких браков.

– Твою мать! – выругался я.

Мне уже приходилось убивать. Алтаев далеко не первый. Но тогда были совсем иные обстоятельства. Или я, или меня. К тому же за спиной стояла государственная машина.

Каким бы дерьмовым человеком ни был Алтаев, это не умаляло того, что я натворил!

– Вам плохо? – участливо спросил Шалашов. – Хотите воды?

Я отрицательно замотал головой.

– Спасибо. Со мной всё в порядке.

– Как скажете, – сказал следователь. – Вы можете говорить?

– Могу. Сколько мне светит?

– Статья серьёзная, максимум пятнадцать лет.

– С ума сойти! – выдохнул я.

– Всё относительно. Возможно, у вас будет хороший адвокат, он скостит срок лет до семи. Отсидите годика четыре, а там, за хорошее поведение, глядишь, и УДО^[3] получите. Тем более, суд учтёт детали вашей биографии, включая правительственные награды. Вы ведь воевали, – утвердительно произнёс следователь.

– Довелось, – кивнул я, не желая вдаваться в подробности.

– Я читал ваше дело. Послужной список впечатляющий. Разведвзвод, почти все горячие точки… Впечатляет. Это тоже будет учтено вам в плюс. Так что не отчаивайтесь. Не всё так плохо, как может показаться.

– Ну да, на семь лет за решётку угодить, – хмыкнул я. – Отличная перспектива.

– По сравнению с гражданином Алтаевым, которого на днях кремировали, ваша перспектива куда радужнее, – заметил Шалашов.

– Согласен. Извините, не подумал.

– Но есть и иные обстоятельства, – вдруг подобрался следователь. – Куда более печальные для вас. Знаете, кем был убитый?