Безмолвные - Дилан Фэрроу

Он знает. Знает, что я пробралась в комнату Найла.

И он слышал, что я проваливаю тестирование. Он понимает, что совершил ужасную ошибку. Он, наконец, видит правду – я не одарена, а проклята – и теперь я заплачу за это. Меня вышвырнут или показательно накажут.

Он еще думает, не казнить ли меня.

Я не могу перестать дрожать. Я потираю руки, стараясь сохранять спокойствие, и иду за Каталом. Чем дальше мы продвигаемся, тем оживленнее становится в замке, слуги и стражники снуют туда-сюда. Они нервно поглядывают на проходящего мимо Катала, словно опасаясь, что он может оценить их работу. Ясно, что я не единственная на грани нервного срыва.

Катал замедляет шаг, когда к нам приближается камергер, заламывая руки и говоря что-то. В нескольких шагах позади я слышу их разговор, но это, кажется, не беспокоит Катала. Спокойствие не оставляет его ни на секунду, как обычно.

– Это просто ужасно, ваша светлость, – камергер почти обезумел, – за все мои годы я никогда не видел такой пыльной галереи!

– Уверен, это абсолютная трагедия. Однако меня больше интересует вопрос нашей безопасности, – отвечает Катал, – в рапорте, который мне дали, говорилось, что наших охранников будет недостаточно.

– Для таких больших свит, как свита посла Рихтера и архиепископа, да, – отвечает камергер, все больше волнуясь, если это вообще возможно, – у нас просто не хватает охраны для праздника такого масштаба!

– Силы извне, – предлагает Катал, – обычных кандидатов должно хватить.

Камергер театрально кланяется и уходит. Катал оглядывается на меня, обезоруживающе улыбаясь.

– Испытания и невзгоды, связанные с тем, чтобы устроить бал для иностранных сановников, – он смеется. На мгновение я забываю, что у меня могут быть большие неприятности.

Мы достигаем цели слишком быстро, и мои опасения снова накатывают на меня волной. Замок, похоже, может расширяться и сжиматься, или, может, мое волнение заставляет время мчаться вперед. Прежде чем я успеваю собраться с мыслями, перед нами открывается массивная дверь.

– Пожалуйста, устраивайтесь поудобнее, – Катал жестом приглашает меня пройти дальше, когда я переступаю порог гостиной. Потолок представляет сложный стеклянный купол, который, кажется, заманивает золотой солнечный свет в комнату. Элегантные оранжерейные орхидеи, расположенные вокруг зон отдыха, дополняют иллюзию, что мы сидим на открытом воздухе.

Мой взгляд обегает пространство, я пытаюсь понять, где мы находимся, стараясь не отвлекаться на великолепие.

– Спасибо, – я слегка прикусываю губу и опускаюсь на одну из подушек. Она такая мягкая, что мне хочется раствориться в ней. Через купол над головой я вижу, что облака приобрели розовый оттенок. Должно быть, я весь день боролась с водопадом.

– Сначала о главном, – говорит он, – у меня к тебе очень важный вопрос, Шай, если ты позволишь, – Катал, с серьезным выражением, грациозно усаживается напротив. Я напрягаюсь, готовясь к неизбежному. Ты – сплошное разочарование, Шай. Подделка. – Ты любишь оливки? – спрашивает он. На его губах играет легкая улыбка.

Я так поражена, что чуть не подскакиваю.

– Я не уверена, что пробовала, – неловко отвечаю я.

– Нам придется это изменить, – говорит он. Я слегка дрожу, не зная, как себя чувствовать. У меня неприятности или нет? – У тебя есть любимая еда? Я могу послать за ней. Ты, должно быть, голодна.

– Голодна, – я хмурюсь, что делает его улыбку шире.

– Не стесняйся просить все, что хочешь. Для меня большая честь предоставить это тебе, – говорит Катал, – может быть, утка? Лосиный сыр? И то и другое?

– И то и другое?

– И то и другое, верно, – он дважды хлопает в ладоши, и слуга, прячущийся поблизости, убегает.

Он по-мальчишески улыбается мне.

– Я знаю, что ты смеешься надо мной, Шай. Я это ценю.

– Теперь мне интересен этот лосиный сыр, – признаюсь я.

– Любопытство и чувство юмора, – Катал смеется, – редкие черты характера у барда. Держись за них.

Мои брови взлетают вверх. Равод утверждал обратное. Я прикусываю язык, чтобы не спросить почему. Равод также сказал мне быть осторожной с Каталом, но я начинаю сомневаться и в этом тоже. Общество Катала – самое приятное, какое можно найти в замке.

– Милорд, зачем вы пригласили меня сюда? – выпаливаю я. Не знаю, имею ли я в виду именно эту минуту, или здесь скрывается более важный вопрос – почему он вообще поверил в меня, считая, что из всех претендентов именно я могу быть бардом.

Появляется слуга с подносом, полным гладкого коричневого миндаля, блестящих оливок, влажных сыров, разноцветных фруктов и всевозможных деликатесов, которые я никогда не ела. Он кланяется, ставит перед нами поднос и уходит.

– Мне кое-что пришло в голову, – говорит Катал, и я нервно сглатываю. Мне хочется проглотить еду, но горло сжимается от страха. – Я внимательно наблюдал за твоим тестированием. Я, мягко говоря, недоволен.

Мне вдруг становится так не по себе, что я боюсь разрыдаться.

– Я… Простите, – говорю я, собираясь с духом.

– Что? Не надо извиняться. Я не сержусь на тебя. Меня не устраивает, как Кеннан проводила твои тесты.

– Мои тесты? Как? – у меня бешено бьется сердце. Возможно, эта встреча – обсуждение не меня, а Кеннан. Видел ли он, какой жестокой она была?

– В своих ежедневных отчетах она писала, что твои таланты в лучшем случае скудны, – продолжает он, – но я считаю, что это ложь.

Я молча смотрю на него. Когда я больше не в силах смотреть ему в глаза, отвожу взгляд и понимаю, что в комнату вошла Имоджен и начала тихонько вытирать пыль с пьедестала, на котором стояла богато украшенная статуя. Я вздрагиваю, когда вижу ее лицо. Она слегка подмигивает мне.

Катал спокойно наблюдает за мной.

– Во время последнего теста я заметил, что Кеннан сделала многое, чтобы подкосить тебя, – по-моему, это преуменьшение, – в пещере я видел это своими глазами. Знаю, что она делала с тобой.