Первая кровь - Игорь Черемис

В пятницу занятия заканчивались после четырех. Последней парой была математика, на которой Рыбка в очередной раз пичкала нас какими-то системами – не слишком нужными в повседневной жизни, но необходимыми для успешной сдачи зачета и экзамена. Поэтому я прилагал определенные усилия, чтобы хотя бы что-то отпечаталось в моих мозгах – мне не хотелось разбираться в этих тонкостях одному и прямо на экзамене. Так что вышел я из института в некоторой прострации и на автомате попрощался с Жасымом и Дёмой. Дёмыч, кажется, опять собирался где-то пьянствовать, а Казах хотел погулять в парке Горького и приглашал составить ему компанию, но я отказался. У меня были собственные, очень важные дела, которыми я и собирался заняться.

Я прошел буквально с десяток шагов по дворику перед главным входом, когда увидел Аллу. Она стояла чуть в стороне от ворот и очень внимательно смотрела на меня.

Сегодня она была одета значительно скромнее, в обычном однотонном синеватом платье в клетку, в светло-бежевом плащике и изящных туфельках на низком каблуке. Вокруг шеи она повязала пестрый платок, что придавало ей вид француженки из фильмов, которые я смотрел давным-давно. Я сделал себе очередную зарубку в памяти – ознакомиться с репертуаром кинотеатров и, если наше с Аллой знакомство продолжится, пригласить её на какой-нибудь приятный фильм о любви. Ну или на мюзикл с песнями.

Я, разумеется, не бросился к девушке с криками радости и счастья. Я очень тупо замер на месте, не зная, что делать. Я помнил, что меня ждали пыльные страницы «За рубежом», и был настроен весьма решительно. Но нужные подшивки пролежали в библиотечном шкафу несколько лет и за пару-тройку дней ничего нового с ними не случится. Но и сходу отказываться от своих планов было неразумно. Мы с Аллой расстались странно, и её появление могло быть вызовом моей мужской гордости. Правда, я помнил, что мне почти шестьдесят лет, что я был трижды женат и имел некоторое число случайных связей. Так что не мне бояться объяснений с какой-то пигалицей, которой едва исполнилось двадцать. Я плюнул на условности и подошел к Алле сам.

– Привет, – я протянул руку, намереваясь поцеловать её ладонь, если она окажется слишком доверчивой.

Но нет, Алла что-то уяснила для себя с нашего прошлого общения. Она лишь хлопнула меня по руке и тут же схватилась за свою спасительную красную сумочку.

– Привет, – она улыбнулась. – Не ожидал?

– Нет, – честно признался я. – Думал – всё, с концами. Мы как-то неправильно тогда расстались.

– Наверное, – ответила она слишком легкомысленно для человека, который видит в этом проблему.

Возможно, я зря загонялся.

– Скажем так, ты сбежала неожиданно для меня. Я рассчитывал, что мы вместе выпьем чай с дедушкой Виталика.

– Тебя пригласили на чай? – удивилась она.

– Да, а что такого? Машину и Виталика я доставил в целости и сохранности, на материальные ценности не претендовал, был весь из себя положительный. Думаю, это повод для небольшой компенсации загубленного вечера.

– Загубленного?

– Ну да. Мы бы с тобой пошли после концерта к метро, обменялись бы впечатлениями, познакомились бы поближе и всё такое, – меня немного несло, но я не хотел останавливаться. – А потом я бы проводил тебя до дома, ты бы пригласила меня зайти, познакомила с родителями…

– С бабушкой, – поправила она. – Я с бабушкой живу.

«А родители?»

– …познакомила бы с бабушкой, – не отвлекаясь, продолжил я. – Ну а дальше всё, как полагается…

– Что полагается, фантазер? – меня стукнули по плечу.

Уворачиваться я не стал. Мне нравились эти удары, да и болезненными они не были. Сил у Аллы было недостаточно, чтобы пробить мою толстую шкуру.

– Всё, – я развел руками так, словно хотел обнять девушку, и она на секунду замешкалась. – Кино, вино, домино и поездка на трамвае.

– Да ну тебя!

– Ну меня, – покорно согласился я. – Так ты чего здесь? Надеюсь, нас не ждет сегодня ещё один концерт ленинградских подпольных музыкантов?

– Нет, не ждет, – она замолчала и очень внимательно посмотрела на меня.

– А что ждет?

– Бабушка.

Ответ Аллы поставил меня в тупик. В каком смысле – бабушка? При чём тут вообще бабушка? В итоге я сам уставился на девушку, ожидая хоть какого-то объяснения.

И Алла сдалась.

– У бабушки сегодня день рождения. Обычно она ничего не празднует… только на День Победы с подругами собирается… но тут чего-то загорелось. И уже неделю требует, чтобы я привела тебя.

– Меня? Зачем? – моё удивление совсем не было наигранным. – Что ты ей там наговорила, женщина?

– Ой, да ну тебя, – а вот сейчас я увернулся от острого кулачка, потому что заранее просчитал её реакцию. – Ничего я ей не наговорила, ей этого не надо, у бабули опыт, которого у нас никогда не будет. Думаю, она тебя из окна увидела, когда мы с тобой тогда… ну… прощались.

Да, со стороны наше прощание выглядело достаточно забавно.

– Ну прощались и прощались, – я пожал плечами. – Мало ли как люди прощаются.

– У неё глаз наметанный и рука набитая, уж поверь, – грустно сказала Алла.

– А кто у нас бабушка?

Захаров уже снял своё «Обыкновенное чудо», так что я не удивился бы, если бы услышал в ответ, что бабушка у нас волшебница.

– Она в органах служила, всю войну прошла, два ранения и всё такое…

«Уж лучше бы бабушка была волшебницей», – с тоской подумал я. В этой Москве хоть кто-то не служил в органах? За прошедшую неделю я почему-то уверился, что мои догадки про место работы Михаила Сергеевича были верными.

– И этот человек заинтересовался скромным мной? – ядовито спросил я. – Извини, но не верю. Рассказывай дальше.

– Да нет никакого «дальше», – с каким-то отчаянием ответила Алла. – Молодой человек незнакомый, он целует любимую внученьку при расставании, водит машину – и при этом всего лишь первокурсник с какого-то левого института…

– Протестую, мой заборостроительный очень известен в определенных кругах!

– Протестуй сколько влезет, – парировала Алла. – Это не МГУ и не МГИМО, даже не рядом.

Да, мой институт расположен не на престижном юго-западе, а всего лишь в самом центре нашей столицы.

– Фиг бы с ними. И что с того?

– В общем, ей стало любопытно, кто ты такой. А если бабуле стало любопытно, то она с меня живой не слезет,