Кодекс дуэлянта. Книга 1 - Тим Волков

Уповать на удачу глупо. Да, если жребий выпадет стрелять первому Кривощекину, то есть небольшой шанс. Но я знал, что если должна случиться неприятность, она обязательно случится. Особенно на дуэли.

— Вам нельзя вступать в это поединок!

Но тот даже и слушать меня не желал. Глава рода был в ярости. Такого унижения пропустить мимо ушей он не смог. Еще одна ошибка — эмоции. Едва они начинают преобладать над разумом, как все летит к черту.

Начали собираться гости, выходить во внутренний дворик и боязливо спрашивать, что случилось. Бал явно пошел не по плану. Но даже понимание того, что скоро тут, прямо на лужайке, образуется труп, никого не смутил, напротив, только разжег любопытство.

— Ты же не думал, что тебе просто так все сойдет с рук? — злобно произнес Ерофеев. — За смерть моего сына ответишь своей смертью, собака!

— Твой сын получил по заслугам, — ответил Кривощекин. — Он украл вещь, которая не принадлежала ему.

— Мы уже обсуждали этот вопрос. И твои слова про воровство — не более, чем слова. Нет доказательств!

— Что⁈ — прорычал Кривощекин. — Да как ты смеешь обвинять меня во лжи⁈ Я тебе твои же слова в глотку засуну и прикладом ружья заколочу!

— Нас рассудит только поединок, — философски заметил Ерофеев. — Выбирай оружие.

По толпе прошелся ропот, еще не все могли поверить, что все происходит на самом деле. Кто-то даже совсем тихо, с долей претензии, спросил: «это такое представление что ли?».

— Выбирай оружие, — повторил Ерофеев, перехватывая ружье удобней.

Я на короткое мгновение представил, как они стреляются из подобного оружия. С небольшого расстоянии ружейная пуля превратит тело в фарш. Особенно такой модели, как у Ерофеева. А если там картечь…

— Шпага! — громко произнес Кривощекин, заставив меня удивиться. — Я выбираю шпагу!

Я не знал, как реагировать на это. С одной стороны это был самый правильный шаг, но с другой я понятия не имел, как хорошо владеет холодным оружием Кривощекин. Может быть, еще хуже, чем ружьем? Тогда точно все пропало.

Выбор шпаги весьма редок. Нужно уметь обращаться с этим типом оружия, понимать все его тонкости, обладать определенными физическими навыками. Куда проще просто направить пистолет на врага, нажать на спусковой крючок и довериться удаче, судьбе, богу или кому-то другому, в кого веришь и от кого ждешь благодати и снисхождения. А тут…

— Шпага! Я буду биться на шпаге.

Такой выбор удивил не только меня. Брови Ерофеева поползли вверх.

— Шпагу? — задумчиво произнес он, явно ожидая не того ответа. Он и ружье видимо не просто так взял, хотел стреляться из него. — Хорошо. Шпага так шпага. Так даже лучше будет — изрублю тебя на мелкие куски.

— Тихон! — крикнул Кривощекин и к нему тут же подскочил слуга с выпученными глазами. — Принеси шпаги для фехтования.

— Парадные? — выдохнул Тихон.

— Парадные, — кивнул Кривощекин.

Слуга в ту же секунду убежал и вернулся довольно скоро, прихватив с собой две красивые шпаги. Тонкое лезвие, достаточно глубокие и широкие долы, сложная гарда, украшенная кроваво-красными рубинами — оружие было дорогим и наверняка хорошо себя покажет в бою. У меня даже руки зачесались.

— Неплохо, — даже Ерофеев оценил оружие.

— Выбирай, — небрежно бросил Кривощекин, воткнув шпаги в землю.

Ерофеев неспеша подошел к оружию, взял то, что было ближе к нему. Примерился, пару раз рассек воздух, удовлетворенно кивнул. Потом оглядел толпу. Спросил:

— Кто выступит в качестве моего секунданта?

Желающих не нашлось. Ерофеев глянул на Кривощекина.

— Тихон, — произнес тот.

Слуга вздрогнул.

— Будешь его секундантом.

Тихон побелел лицом, но возразить не посмел, послушно кивнул и свесив голову, отошел в сторону.

Кривощекин повернулся ко мне.

— Александр?

Я кивнул.

Противники сошли на одну линию.

— Готовы? — спросил я, понимая, что от Тихона не стоит ждать каких-то действий.

Кривощекин и Ерофеев кивнули.

— Бой до первой крови…- начал я, но Ерофеев перебил меня и сквозь зубы прошипел:

— До смерти! До смерти одного из дуэлянтов!

Я глянул на Кривощекина. Тот ответил:

— Согласен.

— Да поможет вам бог, — произнес я и в ту же секунду Ерофеев рванул в атаку.

Выпад оказался резким, мощным. Но Кривощекин ловко и весьма умело отбил атаку и внутри меня зародилась надежда, что все будет окончено не так быстро. Звякнула сталь, высекая искры.

Ерофеев отступил.

Пробный бросок показал — просто так быстро и легко завершить бой не получится. Противники принялись кружить, внимательно следя друг за другом.

Где-то в толпе начала истерить женщина, ее пронзительно-тонкий писклявый голос огласил округу:

— Это же не представление! Они поубивают друг друга! Это какая-то дикость! Разнимите их! Немедленно!

Девушку уняли, завели в дом. Схватка продолжилась.

Ерофеев сверкал красными от ярости глазами, рычал подобно зверью. Кривощекин держал себя в руках, хотя и его раздирала ненависть.

Пришедший на бал гость вновь атаковал. Прямой выпад лезвия, способный разрубить человека надвое, со свистом рассек воздух. Кивощекин извернулся и отразил атаку. Маневр был настолько невероятным, контрастирующим с его грузным неловким телом, что настала пора удивляться Ерофееву. Он вдруг понял, что его противник не просто так выбрал этот вид оружия — он умел им пользоваться, причем достаточно хорошо.

— Эк-х! — выдохнул Кривощекин, бросившись вперед.

Его атака была стремительной, словно молния.

Свист воздуха — и лезвие шпаги пролетело в считанных сантиметрах от лица Ерофеева. Противник увернулся.

Но Кривощекин останавливаться на этом не стал.

Выпад. Еще выпад. И еще.

Ерофеев с трудом отбил удары, но для этого ему пришлось отступить.

А потом случилось и вовсе то, чего он никак не планировал.

Кривощекин сделал обманный маневр — начал отступать, показывая, что больше атак не будет и он уходит в оборону. А потом, когда Ерофеев начал менять позицию, вдруг прыгнул словно тигр вперед.

Ш-ша-х! — лезвие со свистом рассекло воздух.

Ерофеев неуклюже увернулся, вскрикнул. Сюртук и рубашка на груди были рассечены. Оттуда же текла кровь. Я сразу понял, что рана была не глубокой, но сейчас это было не важно. Гораздо важней было понимание того, что Кривощекина так просто не одолеть. И Ерофеев, вдруг осознав это, изменился в лице. Не так он все себе представлял. Но отступать было поздно.

И он решил пойти ва-банк.