Валера - Dey Shinoe

— Может тебя кто-то проклял? — Выдвигает Овечкина одно из своих предположений.

— Тех, кто меня проклинает ежедневно, не сосчитать, киса, — хмыкнув, я дожёвываю бургер и хватаюсь за ещё один. — Хотя была одна бабка… я у неё кошель отжал. Явно не нашенская, откуда-то притащилась. Она ещё чё-то сказала тогда, когда забрала кошель…

— Что? — Вспыхивает Овечкина. Даже Пашка награждает меня заинтересованным взглядом.

— Она… — я пытаюсь вспомнить, — хуй знает, — и продолжаю жевать, — чё-то про то, что пожалею, или типа того.

— А вдруг ведьма! — Выкрикивает Лариса. Затем накрывает рот руками и садится на стул, визуально уменьшившись от смущения.

— Ведьм не бывает, — отмахиваюсь я.

— Я не был бы столь категоричен, — говорит Паша, — если ведьм не существует, то и тебя тоже.

— Вот-вот, — шепчет Лариса.

Справедливо, хрен чё скажешь. Я решаю больше с ними не спорить. Они приводят достаточно железных аргументов, чтобы меня убедить. Как вы понимаете, убедить меня проще простого.

Магия это или ещё чего — без разницы. Рано или поздно я найду того, из-за кого началась вся эта чепуха, и как следует отмудохаю. Зуб даю.

Глава 14. Я тебя люблю

Почти слышно, как под моим длинным хаером скрипят мозги.

— Вот что, — говорю я, слегка улыбнувшись. — Если мы останемся наедине, я точно её засосу.

— Не варик, — отвечает Паша, сворачивая на обочину.

— С хуя ли «не варик»?

— Ты себя видел? — Он вырубает фары и глушит мотор, затем поворачивается ко мне и дважды кивает башкой. — Для неё ты коллега. Подчинённая, если быть точным. Своими действиями ты её только отпугнёшь.

— И то верно, — нехотя соглашаюсь, — а что если я расскажу ей, как на самом деле обстоят дела?

— Она тебя в психушку сдаст, — хмыкает Пашка и выходит из тачки. Я выхожу следом.

— Да не такая она, — ору, смачно хлопнув дверью. Будет он ещё меня пугать, жопный прыщ.

— Да дело даже не в этом… слушай, на самом деле, я не хочу спорить по этому поводу, но ты должен понять одну вещь. Не все такие внимательные и понимающие, как я, как Лариса. Мы знаем Леру достаточно, чтобы заметить и оценить резкие перемены. И знаешь, что ещё?

— Ну, — хмыкаю я, — чё?

— Лариса советовалась со своим знакомым психиатром по поводу тебя. Она ведь тоже не сразу поверила. Думала, может у тебя какое раздвоение личности, или вроде того.

— А щас?

— А сейчас она верит тебе. Психиатр сказал, что вероятность расщепления крайне мала, тем более с таким богатым прошлым, которое Лариса, веришь, нет, но не поленилась загуглить и убедиться, что да, есть такое место — Муторай — и есть такой чувак — Валера Рыков — и есть все те его кореша, о которых ты рассказывал.

— Вот коза, — цокнув, я огибаю машину и подхожу к Паше. Вообще-то такая бдительность Овечкиной меня не расстраивает, напротив, я приятно удивлён её щепетильностью. Далеко пойдёт. — Но всё же?..

— Нет, — отрезает Паша, — не говори ей. В лучшем случае она тебе не поверит, а в худшем… не стоит выяснять.

— Ничё ты не понимаешь, — вытащив пачку сигарет из кармана, я присасываюсь к сигарете, но не поджигаю. Мне нравится сам процесс жевания фильтра.

Вместе мы устремляемся к здоровенному зданию. Паша проявляет галантность и распахивает дверь перед двумя дамочками, что увязываются за нами. Я стою и жду, когда эти курицы зайдут. Затем жду, когда зайдёт Паша. С громким вздохом он входит в здание, и только после вхожу я.

Подойдя к стойке регистрации, я плюхаю на неё свой паспорт.

— Здрасьте, — говорю, — мы на мероприятие.

— Здравствуйте, — улыбается Паша.

Девчонка за компом одаривает нас рабочей физиономией и начинает искать наши личности в списках. Находит довольно быстро. Выдаёт какие-то резиновые браслеты, после чего открывает рот:

— Прошу сюда, — рукой тычет в лифт в паре метров от нас. — Шестой этаж. Там вас сопроводят.

— Спасибо, — благодарит Паша.

— Тсенкью, — и я.

Я нетерпеливо оглядываюсь по сторонам. Народа здесь жопой ешь, а что ждёт нас там, на шестом этаже? Наверняка целая толпа зализанных фриков, и их не менее фриковатых тёлок.

Мы преодолеваем то небольшое расстояние в тишине, и только когда я почти жму на кнопку, Паша выдаёт нечто совершенно неожиданное:

— Помнишь Леркины фотки, которые разлетелись по офису?

Я аж по кнопке промазываю.

— Чё? — Оборачиваюсь, ища ебучую кнопку не глядя. Вроде попадаю.

— Те, из-за которых были проблемы.

— Да помню я! Чё с ними?

— Так вот, я провёл небольшое расследование и выяснил, кто их снял и выложил. Это был её отчим. В то время Лера ещё жила со своей матерью и отчимом, а потом мать развелась с ним… за полгода до своей смерти.

— Из-за чего умерла мать?

Лифт пиликает. Железные створки разъезжаются, приглашая нас внутрь. Мы заходим и прибиваемся к стене, потому что следом за нами в лифт вваливается ещё куча народу и создают давку такую, что даже пёрнуть незаметно не получится. Паша сутулится и начинает шептать мне в ухо:

— Мать Леры попала в аварию. Я знаю это, потому что Лера тогда три месяца пропускала занятия, а я пытался с ней связаться, даже домой наведывался, но она никогда не открывала дверь. Мне кажется… — я едва мог разобрать, чё он там шепчет, так тихо он говорит, — она боялась, что отчим придёт.

«Шестой этаж», — сообщает аудиосистема лифта.

Толпа вываливается наружу, а мы с Пашей стоим как истуканы, и каждый это обдумывает. Всё это, что было озвучено. Я скребу подбородок. Думаю, что какая-то хуйня выходит. Но кроме этого — ничего. В башке лишь перекати-поле и мысли о Светке, с которой мне