Красный падаван - Виктор Дубчек

— Они могут запросить помощи у этой своей Империи?

— Для этого нужен курьерский корабль с двигателем для дальних перелётов.

— «Тень», — уверенно сказал Берия.

— «Тень», — согласился Иосиф Виссарионович, застёгивая папку с рисунками, — и других кораблей с такой возможностью у них нет.

Лаврентий Палыч нехарактерно замялся. Сталин наблюдал за соратником с хитрым живым интересом.

— Иосиф, — сказал наконец нарком, — если они не могут вернуться… ты не думаешь, что нам было бы выгоднее навсегда привязать их к себе? Не будет «Тени» — Вейдер не сможет связаться со своим руководством…

Он развёл руки и пошевелил пальцами, изображая неопределённые, но безграничные перспективы такой связи.

— А ты, Лаврентий? — спросил Сталин, наклоняясь вперёд.

— Что я? — удивился нарком.

— Ты бы хотел остаться один?

— Нет, конечно, — честно ответил Берия, задумавшись о Нино и сыне.

— Теперь представь, что ты остался один, но встретил людей — они обещали помочь, но вместо этого привязывают тебя на цепь.

Сорокадвухлетний нарком вспыхнул, как мальчишка, и вскочил из-за стола.

— Товарищ Сталин! — начал он.

— Сядь, Лаврентий, — сказал Иосиф Виссарионович, глядя в сторону.

Берия сел.

Помолчали.

— Иосиф, — тихо заговорил нарком, — война…

— Знаю, что война, — безразлично ответил Сталин.

Он тяжело поднялся из-за стола и снова размеренно зашагал по кабинету.

— Знаю, что война, Лаврентий. Но война — не повод совершать подлости. Напротив, война — возможность проявить лучшие человеческие качества. Война — возможность доказать, что наш народ обладает высоким человеческим разумом.

Сталин отмерил по кабинету ещё несколько шагов.

— Наш народ — это талантливейший народ в мире. Русских били все — турки и даже татары, которые двести лет нападали, и им не удалось овладеть русскими, хотя они тогда были плохо вооружены. Если русские вооружены танками, авиацией, морским флотом — они непобедимы, непобедимы. Представь себе русских, вооружённых такими кораблями, — он указал на папку с рисунками.

Берия представил. Картинка вышла убедительная.

— Русский народ — великий народ, — продолжал Сталин. — Русский народ — это добрый народ. У русского народа — ясный ум. Он как бы рождён помогать другим нациям. Русскому народу присуща великая смелость, особенно в трудные времена, в опасные времена. Он инициативен. У него — стойкий характер. Он мечтательный народ. У него есть цель. Потому ему и тяжелее, чем другим нациям. На него можно положиться в любую беду. Русский народ — неодолим, неисчерпаем.

Иосиф Виссарионович перевёл дух.

— Да, наш народ неодолим. Мы победили бы Германию без помощи новых союзников — тем вернее победим Германию с их помощью. Мы не станем совершать подлостей по отношению к союзнику. Сейчас наш союзник находится даже в более тяжёлом положении, чем мы сами. Не помочь слабому — было бы предательством. Предательство может принести пользу в тактическом смысле, но в стратегическом смысле предательство всегда приводит к поражению.

Он медленно, словно оценивая озвученный текст, прошёл к своему месту во главе стола, сел и устало откинулся в кресле. Умный Берия немного поразмыслил и внятно произнёс:

— Вы правы, товарищ Сталин: предательство союзника всегда, неизбежно приводит к стратегическому поражению. Даже пусть случайного, но союзника.

Иосиф Виссарионович улыбнулся одними глазами:

— Поэтому мы поддержим союзников в их стремлении организовать эвакуационные работы на месте крушения «Тени». Очевидно, против регулярных частей вермахта десант товарища Вейдера не в состоянии будет продержаться сколь-нибудь долго, даже с учётом заброшенного нами осназа. Поэтому мы подключим к операции регулярные части РККА и поспособствуем стремлению товарища Вейдера организовать на оккупированной территории Белоруссии мобильную базу, — сказал Сталин, поднимая трубку телефона. — Мы окажем союзнику всю помощь, которая ему потребуется.

— Помощь нам теперь не потребуется, — сказал капитан инопланетного десанта, отпуская тангенту своей встроенной в шлем рации, — Лорд Вейдер скидывает мобильную базу.

— База — это здорово, — согласился Коля, катая в ладонях прозрачный стакан с дымным чаем и украдкой рассматривая космическую каску. Капитана звали странным именем Окто, а фамилии у него не было вовсе, но всё же необычность снаряжения пришельцев явно превосходила своеобразность их имён. Поражало всё: толстые ручные пулемёты, стреляющие вовсе не пулями, а лучами смерти; самостоятельно выбирающие цель световые пушки; необыкновенная броня со встроенными приборами ночного зрения — решительно всё поражало.

Электрическая сабля товарища Старкиллера такого впечатления на Колю не произвела: какая-то она была несерьёзная, да и годилась, прямо скажем, только для рукопашной. А тут всё-таки нормальные такие пулемёты. Да с такими пулемётами!..

Половинкин, соблюдая приличия, боролся с собственной натурой как мог, но им неудержимо овладевало привычное радостное любопытство.

Возбуждение ночного боя давно схлынуло, тревоги как-то вдруг отступили. Несколько часов чуткого предрассветного сна вполне достаточно взбодрили молодой здоровый организм, опять же — нормально перекусили. В общем, всё как-то наладилось.

Иллюзий Коля не питал: долго отдыхать в тылу наступающих немецких армий им никто не позволит. Но пока передышка длилась, суровая решительность сменилась ощущением безопасности, ответственность за раненую лётчицу — облегчением. И Старкиллер, и десантники твёрдо заверили Колю, что теперь с девушкой всё будет в порядке. Он вместе с сопящими Бибиковым и Федотовым затащил носилки в сбитый самолёт, познакомил бойцов товарища майора Куравлёва с новыми союзниками — да и сам познакомился, — проследил, как на скорую руку строят гать.

Помог расчистить берег и край болотца от убитых немцев и прочего хлама. Инопланетяне зажгли осветительные шашки — в их ровном спокойном свете трупы казались совсем не страшными тяжёлыми куклами. Заодно красноармейцы неплохо экипировались. Глядя, как бывшие пленные с горящими глазами расхватывают винтовки, союзники только ухмылялись.

Улыбчивые десантники, похожие, как родные братья, вообще Половинкину как-то сразу понравились. Дело было не в том, что инопланетяне, прямо скажем, всех их спасли. И даже не в том, как лихо провели они ночной бой. Просто Коле вообще нравились такие уверенные, влюблённые в своё дело люди. Они одинаково ловко двигались, одинаково спокойно смеялись, одинаково чётко исполняли приказы. И сразу было видно, что всё это не по принуждению — как в прежние времена, — а просто людям нравится профессия, боевое братство… а ведь верно — вот почему они такие одинаковые! Они же и правда братья, трудовая династия!