Мир - Наталья Мар

– Бритц.

– М.

– Куда мы идем вообще?

Этот вопрос родился у нее километров пять назад, но стрекоза в окровавленном анораке показалась не лучшей партией для беседы. И худшей компанией для чего бы то ни было. Кроме, пожалуй, массовых расправ.

– Ищем подъем на второе кольцо. Надо выбраться к алливейцам.

– Они ненавидят эзеров меньше, чем другие?

– В истоках взаимоотношений растений и насекомых – знакомый тебе симбиоз.

– Ты знаешь, где искать этот подъем? Как он выглядит?

– Никак, – показалось, Кайнорт хотел закончить на этом болтовню, но передумал и снизошел до разъяснений. – Ты стоишь на внешнем краю третьего кольца, на каком-нибудь возвышении, и ждешь. Рано или поздно точно такой же холм второго кольца пройдет над головой. Тебя поднимает, цепляешься покрепче – и едешь. Если не размажет. Вот такое место нам и нужно отыскать.

– А дети твои где?

– Где-то рядом. Миаш и Юфи сами о себе позаботятся. Они улетели чуть вперед, а я не могу: шчеры перехватят нас по вибрации крыльев.

– Но пауки не умеют летать.

– Зато стреляют неплохо. Быстро унести тебя не смогу, крыло сломал.

О том, что повстанцы вооружены, Самина как-то не подумала. Оттого и гломериду пришлось бросить: ее сбили бы еще на взлете. Мрачный лес, ожидание гигантских пауков за каждым деревом и диастимагия – все это не допускало мыслей о высоких технологиях. Все сильнее пугала эта планета. Девушка присела на поваленное дерево, Кай прислонился к другому рядом.

– Это было ужасно. На корабле, когда…

– Знаю. Тебе еще повезло: фантазии на самоистязания у тебя совсем нет.

– Тебя она в свое время подвела, да?

– Да.

– Зря ты лицо себе не порезал.

– Ты просто не приглядывалась, – задевать Кайнорта было как забрасывать галькой океан.

Вообще-то Самина хотела поблагодарить его за спасение, но опять укусила. Заслужил. Да и вряд ли та кислота на корабле убила бы девушку. Ее собственный яд был крепче, ядреней.

– Чего еще от них ждать? От шчеров.

– Кроме острых клыков, бешеной скорости, способности прыгать на многие метры вперед и вверх, паутины и яда?

– Я имела в виду диастимагию.

Бритц отмахнулся:

– О, это меньшее из зол.

– Кай, мы чуть не разбились из-за этой мелочи! Что ты такое принимаешь, в самом деле, чтобы так относиться к жизни?.. к смерти?.. да ко всему!

– Я буду спокоен, пока тебя это бесит. Так вот, насчет магии. Охотники, способные довести тебя до самоубийства, остались в космосе. Они обязаны защищать планету от имперцев по контракту, чтобы их не вышвырнули. Среди пауков не так много магов, а среди магов – совсем мало охотников.

– Это хорошая новость. Подожди, у них разная магия?

– Нарвемся на конфессию аквадроу – мало не покажется. Они управляют состоянием воды и других жидкостей: если ручей плеснет тебе в лицо кипятком, то скорей всего где-то рядом диастимаг. Поэтому у себя на Урьюи мы выселили шчеров, непригодных к работе, в пустыню.

– Очень по-вашему!

– Вовсе нет. Не убили же.

– Просто вам и в пустыне нужны оазисы для питания. Но знаешь, когда ручей вскипит, будет поздно. Тебе не кажется? Нам что теперь, совсем к воде не приближаться?

– Поднимайся, расскажу по дороге, как почуять магию.

Огромным усилием воли Самина встала на ноги. Голова кружилась. Когда она в последний раз ела? Капсулы забыла на корабле. А сколько уже не спала? Оранжевое солнце посветило в начале пути не слишком ярко, поболталось часик на краешке неба и опять валилось за горизонт. Спасала только болтовня. Эзер понял, что девчонка идет и не слишком ноет, пока ей интересно слушать.

– Каждый вид диастимагии черпает энергию из пространства. Когда ее применяют где-то поблизости, возникает дефицит ощущений.

– Как это?

– По-разному. Какой-то звук вдруг стал тише. Привычный цвет глуше. Или это может быть исчезнувший запах. Чем лучше развита способность и выше уровень магии, тем сильнее и ярче дефицит, – он замолчал и улыбнулся чему-то своему, живодерскому. – Кстати, вокруг сильнейших диастимагов неуловимый дефицит почти непрерывен. Кажется, будто персона всегда в фокусе, где бы ни находилась, что бы ни делала. Все остальное – только фон. Это называют харизмой. Влияние таких людей велико, часто независимо от их желания. Понимаешь, о чем я?

– Не совсем, – пробормотала девушка, спотыкаясь о корни. – А вот… фокусы эзеров – тоже магия, но я наоборот слышу – хлопок! – когда ты превращаешься.

– Это не звук, а его резкий и кратковременный провал. Он и кажется громким. Как если выключить музыку, под которую ты уснула. Ты проснешься, будто от шума.

– Как же отличить магию от простого совпадения? Ведь холодает или цвет тускнеет или… хлопает – чаще по естественным причинам.

– Отличишь, когда ошибка будет стоить тебе жизни.

– Так и в паранойю скатиться недолго.

– Ну, так, ты спрашивала, что я принимаю? – усмехнулся Бритц. – В основном сумасшествие: помаленьку, но регулярно.

20. Глава, в которой Самине пригодился диплом

Идти стало веселее. Самина дергалась на каждый звук, щурилась на стволы, водила носом. Иногда ее пугал шелест, но это были дети эзера: пчела и цикада прятались за деревьями. Они боялись потеряться и не выпускали отца из виду. Через какое-то время девушка решила, что Кайнорт нарочно сгустил краски, чтобы и она держалась рядом из страха. Эзер напоминал ей зеркальную противоположность императора. Исключительно точную копию белковой молекулы, но скрученную навыворот: одна была жизненно важной, вторая – смертельно опасной. Эйден был сдержан – Кай безразличен. Эйден легко убивал – Кай убивал с удовольствием. Эйден одним взглядом вел за собой в пекло – Кай мог сломать руку, чтобы за ним пошли.

Неудивительно, что эти два чудовища так дивно спелись против нее.

– Что мы будем делать у алливейцев?

– То, что умеем лучше всего: ты – лезть на рожон, а я убирать свидетелей.

– Отличный план. Жду не дождусь, когда что-то пойдет не так.

– Мы угоним астроцит в комплекте с кустом-пилотом, кустом-штурманом, кустом-бортмехаником и доберемся до Халута. Там избавимся от команды: ты же бездарно выдашь себя в полете.

– Ты ведь шутишь? Ты же не перережешь всех, кто меня увидит?

– Нет, когда я шучу, обычно выходит смешно. Например, если скажу, что… ну, они ведь деревья, и резать их – это вроде как пилить дрова. И я здесь вроде как не убийца, а плотник.

Утробный смешок вызвал мурашки, и Самина отстала на шаг, будто физическая близость к сумасшедшему могла и ей свинтить крышу.