М.Е.Р.Ф.И. - Саша Воронцов

— И сколько еще ты будешь видеть?

Лука пожал плечами.

— По самым оптимистичным прогнозам лет десять, по пессимистичным — к концу года мне потребуется поводырь.

— Так быстро?!

— Это пессимистичный прогноз, — пожал плечами тот. — На сегодняшний день гетерохромия неизлечима. Я не знаю, сколько еще буду видеть, и не знаю, что делать, чтобы видеть как можно дольше.

— Наверняка есть какие-то общие рекомендации, витамины или еще что-то…

Лука засмеялся. Он слышал эти вопросы так часто, что перестал реагировать, но слышать их от Хейна — и вообще видеть взволнованного Хейна — было непривычно и немного смешно.

— Хейн, да я понятия не имею, и никто из медиков этого не знает. Известно одно: если я сильно нервничаю, то зрение быстрее падает, будто от стресса нервы сжигаются.

— Тогда почему ты вечно испытываешь себя на прочность: не спишь, нервничаешь, ешь всякий фаст-фуд?

Лука потер нос и запустил пальцы в волосы. Вытащив оттуда пару заколок, он с любопытством повертел их в руках. На одной сзади было написано «Сиси», и Лука попытался вспомнить, кто это такая и когда они встречались. Причину расставания можно было не вспоминать: все девушки уходили, не выдержав его «ужасного характера и задротства».

— Нет никакой разницы, буду я нервничать или нет, буду питаться правильно или нет. В итоге я ослепну и превращусь в бесполезную кучу мяса на скелете — все. Разница лишь в том, через три года это произойдет или через десять. И не надо делать такое скорбное лицо, — Лука помахал рукой. — Ты бы знал, как меня достали родичи с такими лицами. Знаешь, как неприятно в детстве здороваться с теткой или дедом и видеть в их глазах приговор? Брр!

Усмехнувшись, Хейн потрепал друга по волосам.

— Обещаю делать скорбное лицо только, когда ты этого не видишь.

— Лучше пообещай, что будешь носить мой подарок. Я действительно очень старался сделать его и горжусь результатом.

— Обещаю носить кулон и не снимать до самой смерти.

— Моей или твоей?

Ответить Хейн не успел. Экран планшета засветился, из него выскочил Рон и протянул стилизованную антикварную телефонную трубку, над которой мерцала аватарка Луизы. Хейн вышел в коридор ответить, до Луки донеслись сердитые голоса. Кажется, Лу высказывала все, что думает о своем парне, который променял ее на своего друга и вообще, кто ему дороже: она или Лягушонок?

— Я тебе сколько раз говорил: он Лука! Черт, Лу, ты хочешь меня выбесить, что ли?

Голос стал тише: Хейн ушел ругаться на кухню. Лука покачался на стуле, посмотрел на заставку игры, запустил новый раунд с компьютером на самой высокой сложности и проиграл за девять секунд. Мда, в файтингах он все еще плох.

Хмурый Хейн вернулся в комнату, бросил выключенный планшет на кровать и молча упал на кресло-мешок. Заметив вопросительный взгляд Луки, он махнул рукой.

— Да ничего особенного. Она пришла домой, меня еще нет, а она думала, что я ее жду, почему мы не можем провести вечер вместе, как нормальная пара… Еще и постоянно тебя Лягушонком называет. Знает, как меня это бесит, и все равно называет.

— Передай Луизе, чтобы просто подождала, — усмехнулся хозяин. — Через лет пятнадцать максимум ей не придется делить тебя со мной.

— То есть?

— Ты же не думаешь, что я буду жить слепым?

— Тьфу на тебя, Лягушонок! Не вздумай делать этого и вообще говорить такое!

Хейна передернуло.

С суицидом он сталкивался несколько раз: сперва в приюте, потом на работе и в домах, где снимал жилье. Каждый раз было одно и тоже: вот человек есть, а вот его забирают спецслужбы в мешке. Меньше всего он хотел, чтобы такое случилось с близкими людьми.

— Извини, я пошутил, — виновато произнес Лука. — Ну что, продолжим играть? Могу пригласить в катку, мы с командой должны сегодня пройти новое место, пока его не закрыли. Сбор через десять минут, успеем создать тебе перса и добежать.

— Может, я лучше рядом посижу и посмотрю?

— Нет уж, вечер игр — это вечер игр, а не сидения. Возьми на подоконнике контроллер и очки, если хочешь погрузиться полностью. Готов? Погнали!

Домой Хейн вернулся посреди ночи навеселе. Катка оказалась забавной игрой, команда Луки — прекрасными игроками, а сам Лука — внимательным и чутким командиром. Правда, командир постоянно орал на солдат, а те дружно посылали его матом, но через полчаса Хейн начал видеть в этом определенный шарм. Если команда привыкла так общаться, кто он такой, чтобы запрещать им?

Не включая свет, парень осторожно стянул кеды и бросил в угол, затем снял плащ и оставил на полу. Пройдя прямо по верхней одежде, Хейн на цыпочках прошел мимо спальни. Луиза заворочалась, но не проснулась. Парень шепотом приказал закрыть дверь, сел за стол и вытянул ноги. Вытащив сигареты, он чиркнул зажигалкой, но не прикурил. Вкус табака показался неприятным и мерзким, хотя парень курил больше десяти лет.

Убрав сигарету, Хейн вытащил планшет, проверил соцсети и присланные сообщения. Лука был оффлайн несколько часов: видимо, когда гость ушел, тот сразу лег спать.

Хейн хотел немного посидеть и пойти в кровать, но, когда открыл глаза, то с удивлением понял, что опять заснул за столом. Кажется, это начинает перерастать в неприятную традицию. С трудом выпрямившись, он потянулся, широко зевнул и едва не сбил на пол стоящую на краю чашку. Рядом лежал надкусанный тост — видимо, Луиза опять заболталась с кем-то и опаздывала на работу. Потерев глаза, парень обнаружил на пальцах черный пятна, а также несколько сообщений на планшете. Все они были от Лу.

«Надеюсь, ты оценишь мои старания. Я хорошо потрудилась над твоей внешностью», — прощебетал ее голос в аудио, и Хейн рванул в ванную.

В зеркале отразилась его заспанная физиономия, украшенная лихо закрученными усами и несколькими сердечками на лбу и щеках. Под глазами залегли глубокие тени от полусонной ночи, а из кухни послышался громкий задорный смех из планшета.

«Ну как тебе? Правда же, я супер-мастер?»

— Просто прелесть, — пробормотал Хейн, смывая следы косметики. Он не был любителем подобных розыгрышей, и, если бы Луиза не ушла раньше, утро началось бы с громкого скандала. — Так бы и повыдергивал твои милые пальчики.

«Думаю, ты достаточно разозлился на меня, — продолжил звонкий голос. — Время заглянуть в спальню».