Лепрозорий - Ариса Вайя

Пожар исчез, Люция стояла на четвереньках на холодном каменном полу. А щеку жгло от пощечины. Гарпия подняла глаза, но вокруг был лишь непроглядный мрак.

— Тебе плохо, — это был не вопрос. — Ты арбалет уронила и стрелы. Я все собрала, — голос тот же, из пожара. Химарин.

И Люция почувствовала, как кошка подняла ее руку, повесила на нее ремешок колчана и всучила арбалет.

— Вставай, нам нужно уходить, иначе мы не сможем выбраться отсюда, — хрупкая маленькая кошка ловко подняла Люцию за локоть. Бескрылая с трудом устояла на ногах, ей все казалось, что сломанные обуглившиеся крылья тянут спину. Химари прищурилась, заглянув Люции в глаза, и фыркнула. — Я поведу.

Кошка приоткрыла дверь и выглянула. Пряднула львиными ушами, вслушиваясь в шорохи горы, и удовлетворенно потянула гарпию за собой.

— Пусто. Пошли.

Люция послушно двинулась следом. Впереди были слышны шаги, и Химари вынула несколько черных игл из наручей и вложила меж пальцев. Бескрылая перевела дух, можно было временно положиться на кошку. Лишь бы только никому не вздумалось проверить коридоры — трупы было негде прятать, побег и даже путь вскроется мгновенно.

Химари махнула рукой и вынырнула в коридор. В полумраке от кристальных ламп она отчего-то показалась Люции другим человеком. Будто тощая пленница осталась в арсенале, а вышла убийца. Пропитавшаяся кровью рубаха исчезла, сменившись на молочно-белое кимоно с серыми от грязи рукавами и серыми отпечатками на коленях. Стальной нагрудник, туго затянутый на тощих ребрах, немного болтыхался. Наручи обхватывали запястье вплотную, нелепые щитки на кошачьи лапы едва показывались из-под наряда. Узкий меч в черных ножках был подвязан к поясу. Еще были иглы, появлявшиеся из ниоткуда — кошка просто проводила рукой по складкам кимоно и распределяла те меж пальцев.

Люция заметила, что так же, как и она, Химари разглядывала ее.

— Что?

— Ты больна, — прошептала кошка, отворачиваясь, и медленно побрела по коридорам, вслушиваясь в незнакомые шорохи.

— Пройдет, — пробурчала бескрылая, волоча ноги следом. Она могла бы встрепенуться и снова воевать, бежать по коридорам, искать выход. Но стоило ей поднять глаза, как она видела Химари в сером кимоно и броне поверх него. Воспоминания обволакивали разум — в прошлый раз Люцифера вела кошку на цепи. Точно так же шла по пятам, но подталкивала острым клинком в спину и смотрела с нескрываемым торжеством и гордостью. Сейчас это казалось нелепой детской глупостью. Все так изменилось, и теперь Люция не понимала, что чувствует к Химари. С одной стороны, кошка была единственной соперницей, которую гарпия уважала. Хотелось доверять ей, как обычно — без притворства, без обмана, ведь Химари не бросила ее одной сражаться с хранителями, привела в чувство в арсенале и даже не оставила в темноте. Но с другой, любая кошка была способна на предательство. Они сперва ласковы, добры, покорны, а потом вдруг что-то происходит в их ушастых головах, и они готовы убить, в клочья порвать. Стоило быть настороже и радоваться каждый раз, когда Химари не использовала слабости Люции в свою пользу. Но союзникам стоит доверять, иначе какой это союз. От сердца отлегло, притворство для гарпии было невыносимым. Теперь она не видела причин изображать из себя сильную — Химари не бросила в момент слабости, значит, не предаст. В ближайшее время. Пока они не выберутся.

— Ты сбежала из госпиталя, потому что тебе стало хуже? — не оборачиваясь, тихо спросила Химари.

— Откуда вы знаете, что я там была?

Почти одиннадцать лет. Люция не стала договаривать.

— Знаю, — кивнула кошка. — За что они тебя так? Зачем? Ты ведь выиграла войну.

Люция пожала плечами. Так хотелось огрызнуться, упрекнуть кошку в любопытстве. Но не было сил.

— Они кололи под лопатки — как в детстве, — Люция поджала губы. — А если я пыталась сбежать, травили ядами и наркотиками, ведь больше меня ничего не берет, — она сглотнула, вспоминая бесконечные кошмары и иллюзии. Одиннадцать лет! А казалось, что все сто. Кошка молчала, только белые уши были обращены назад, к Люции. — Хотели, чтобы у меня выросли вторые крылья.

— Это абсурд. Ты бы стала соперницей Изабель. Разве нет? Только четырехкрылые достойны императорского трона — таков закон. Я не права? — кошка обернулась и глянула на спутницу.

— Я не знаю, — Люция замотала головой. — Я ничего не знаю.

Но она прекрасно знала.

Кошка насупилась.

— В войну на тебе ставили опыты, хотели понять причину твоей анальгезии. Мы все хотели перестать чувствовать боль. Провалилось с треском, — она усмехнулась бесцветными губами. — И даже пытались вернуть тебе ощущение боли, чтобы сравнять наши возможности. Но твои благодарные ангелы? Зачем им это было нужно?

— Оставьте меня в покое! — Люция тряхнула головой и отвернулась.

Кошка не стала настаивать, потрепала тигра по холке и ускорила шаг.

* * *

Химари приложила пальцы к вене на шее ангела. Он лежал у ее ног, пораженный иглами в шейные позвонки. Бездыханный. Уже четвертый.

— Идем, — она вынула из складок кимоно еще три иглы и вложила их в ладонь.

— Куда именно? — Люция смотрела поверх кошки. И та повернулась в сторону ее взгляда.

Перед ними была развилка. Правый туннель уходил наверх — через старый полигон и столовую. Левый туннель вел сквозь многочисленные ходы наружу — в Ариный лес.

— Мы пойдем налево. Там живут кумо, но это не так страшно, — Химари хлопнула по бедру, подзывая тигра.

— Я пришла с полигона.

— Там нас легко найдут — слишком уж просматриваемая площадь, — кошка мотнула головой. И Люция пошла за ней в левый коридор.

Пыльные пурпурные фонари разом вспыхнули, и у нее закружилась голова. Хуже того, она вдруг снова почувствовала ледяной жар в груди. Ева, нужна была Ева. Провидица обнимет за шею, растянет паутину вокруг головы, и иллюзии снова осыплются, растают. Но ведь Химари уже вывела из кошмара. Да! Верно! Химари поможет. И Люция посмотрела на кошку, крадущуюся меж камней. А поможет ли? Станет ли нянчиться? Ведь это — кошка, эгоистичное и ловкое создание. Выберется из горы и исчезнет, оставив Люцию выживать в собственном аду.

— Ты застряла? — Химари щелкнула пальцами перед лицом гарпии, привлекая внимание.

Люция вздрогнула.

— У меня там девочка, паучонок. Я должна забрать ее.

* * *

— Я так бесконечно люблю тебя, радость моя. Я так безмерно скучаю. Я жду тебя. Жду одну лишь тебя, радость моя. Тысячи-тысячи жизней я томлюсь, ожидая тебя.