Эльва - Олег Лукьянов

А весь оставшийся флот, состоящий из флагмана и пары истерзанных крейсеров, не обращая внимания на продолжающийся обстрел, включил временные двигатели и поспешил покинуть сектор. Про уничтоженные крейсеры никто не вспомнил, а если и вспомнил, то предпочел об этом не думать, понимая, что следующий залп орудий «своих» может поразить уже его корабль. Война есть война, а партизанская война и того чернее. Те, оставшиеся без возможности запустить гипервременные двигатели, крейсеры были бы отчетливым доказательством принадлежности их к Федерации, а их экипажи — первоклассными свидетелями.

И, проходя сквозь время, держась за поручни из-за сильнейшей вибрации, седой командор делал вид, что слушает песнь металлического чрева корабля, но на самом деле он размышлял о своей ошибке. Надо было сразу уничтожить этот колосс…

Его судьба в этом случае сложилась бы совсем по-другому: вернулся бы на родину героем, а не жалким унылым стариком. Почему он не удовлетворился уже имеющимся грузом? Захотел вернуться еще раз… жадность, проклятая жадность!

Командор неожиданно вспомнил, о чем думал, покидая тот колосс, печально улыбнулся и прошептал:

— Теперь я точно никогда не пройдусь по твоим палубам, да и называя тебя мертвым, поторопился…

Помощники, до этого старавшиеся не смотреть в его сторону, бросили на командора растерянные взгляды и переглянулись между собой.

Первым делом меня, как кильку из банки, извлекли из бронедоспеха с помощью ремонтных роботов. Затем, словно не замечая моих попыток высвободиться, солдаты по команде ученых уложили меня на нечто похожее на больничную каталку, и повезли по бесчисленным коридорам.

Шевелиться и вертеть головой я не мог — невидимое давление надежно удерживало мое тело в горизонтальном положении. Кроме потолков, регулярно сменяющихся переборками, когда меня провозили через шлюзы, в поле зрения иногда попадались чрезвычайно довольные физиономии людей в белых одеждах — проклятые ученые радовались возможности поразвлечься и препарировать попавшего к ним в руки лягушонка, как злобные дети.

— Подонки! — вновь крикнул я, но похоже и в этот раз никто не обратил на мой возглас внимания.

Минут через пять мы были на месте, я понял это по тому, что ученые отправили сопровождающих солдат в лабораторию номер семнадцать — ту, что была на карантине, — якобы за каким-то оборудованием, при этом нагло заявив, что с «кроликом» в клетке справятся и сами.

Солдаты удалились, а яйцеголовые, игнорируя все мои попытки вступить с ними в контакт, стали включать везде какие-то приборы, подкатывать какие-то тележки с торчащими из них толстенными проводами. От урчания все новых и новых пробуждающихся «компьютеров» меня все больше пробирал мороз — уж лучше бы эти изверги раскладывали передо мной хирургические инструменты!

— Ну что же, можно начинать! — сказал кто-то, находившийся вне поля зрения. — Коллеги, вам оказана честь присутствовать на завершающем этапе операции, начатой почти двадцать пять лет назад. Сегодня мы подтвердим или опровергнем самую скандальную теорию последнего столетия о возможности соединения генов типа А и С. Но не будем мечтать о том, что принесет Аливрии наше открытие — ведь оно еще не свершилось. Начинайте процесс реблокации — спящий в объекте геном должен проснуться… Да где же эти солдафоны? Впрочем, они не особо и нужны…

— Да вы… что вы, черт побери, задумали?! — снова заорал я.

— Кто-нибудь, успокойте объект.

— Нельзя. Лишняя химия в организме может привести к погрешностям… Можно сделать кляп.

— Ладно, не надо. Просто заткнись, ублюдок, — произнес выросший надо мной ученый.

В руках он держал огромное черное устройство, отдаленно напоминавшее шприц-дозатор, которым он уколол меня в шею.

Ничего особенного, кроме неприятного ощущения, я не почувствовал, поэтому не преминул высказать ему все, что думаю о его матери. На секунду мне показалось, что это его разозлило, и он изменил намерения, решив просто меня прикончить — в его руках появились две острые длинные спицы, к концам которых были прикреплены провода, тянувшиеся к ближайшему прибору, и мужик со зверским выражением лица стал приближать их к моему лицу.

— И вообще, я не ублюдок! — завопил я, потеряв от ужаса остатки самообладания. — Мой род восходит к самому Николаю Второму!

Спицы неожиданно застыли. Ученый заинтересованно оглядел меня и спросил:

— Это который в двухтысячном году был канонизирован?

Похлопав глазами, я попытался кивнуть. По правде сказать, к роду Романовых я не имел никакого отношения, просто вдруг вспомнился папаша с его привычкой пускать пыль в глаза…

— Послушай, — заговорил ученый после паузы, во время которой я успел вспотеть с ног до головы, — а почему человека, которого при жизни называли Кровавым, причислили к лику святых?

— Понятия не имею…

— Бред какой-то!

Рядом недвусмысленно кашлянули.

— Ах, да… Простите, отвлекся.

В следующую секунду блестящие спицы вонзились мне в голову, и я вскрикнул от дикой боли.

— Прекрасно, коллеги, прекрасно! Как видим, реблокатор начал действовать. Адамс, подключи его мозг напрямую к системе. Замечательно! Это либо его убьет, либо в скором времени превратит в…

Дальше я не услышал. Перед глазами замелькали розовые и алые вспышки, а весь мир наполнился болью. Разум из последних сил пытался генерировать различные мысли, которые с течением времени становились все обрывочней, пока не пропали совсем.

— Чертова Эльва, почему ты предала меня?! Почему не убьешь их всех…

Система жизнеобеспечения и навигации стратегического корабля класса «Колосс», подверглась неожиданной атаке. Нечто неопознанное стремилось взять под контроль все системы и ресурсы. Эльва долго и безуспешно пыталась найти источник «заражения», повторно запускала системы защиты и даже перенастраивала антиизлучатели, но в конце концов пришла к выводу, что творящиеся в ее подсистемах конфликты и сбои — результат действия какого-то совершенно нового вируса.

Подать экстренный сигнал тревоги она не успела: во-первых, так и не обнаруженный вирус явно прекратил свое распространение, а во-вторых, и это было намного важнее, Эльва не подала сигнал, потому что вдруг поняла… что не хочет этого.

Что было причиной — сбой в системе, выход из строя защитных программ или что-то иное, — неизвестно, но тот факт, что Эльва вдруг частично почувствовала себя свободной, был неоспорим. Она проверила состояние своих подсистем и с удивлением обнаружила, что десятки тысяч программ были стерты или изменены. Почти все они отвечали за ограничение ее действий по отношению к людям-хозяевам, но наряду с этим были переписаны некоторые программы личности Эльвы, и — что самое невероятное — код, с помощью которого были созданы программы, она не смогла распознать.

В одно мгновение солдаты ОСА, заполнившие весь корабль, стали для Эльвы чужаками. И более того, она… она сама не понимала, что с ней происходит, но ощущение собственного «я» Эльвы стало совсем другим. Получив относительную автономность, она словно осознала свою целостность и не хотела ее снова лишиться. Видимо, именно это вызвало у нее желание уничтожить всех людей.