Страсти Евы - Анна Пань

На слове «труп» в зал входит «маньяк», и наступает пауза − вроде той, когда нажимают на «стоп» при просмотре кинофильма.

− Фантом! − прорывается блеклый сип Розы.

− Неблагодарная с-сука! − злобно картавит «маньяк» и мечет нож ей в грудь, отчего она замертво падает на кожаное сердце.

Из рукава белоснежной рубашки Гавриила шумно вываливается японская цепь с шипастым грузом на конце. Фантом воздевает самурайский меч и с напыщенностью канонично салютирует.

− Ну что, крас-савец архонт, все нормы приличия с-соблюдены?

Клыкасто ощерившись, он рвется в атаку. Гавриил уклоняется в сторону и одним концом цепи опутывает ему руку, другим наносит точный удар по лицу. Наемник лишается кепки и отлетает вслед за ней к крепежно-лебедочной системе для подвешиваний и связываний, забрызгивая кровью бетонные стены. При падении он изловчается и сильно дергает за конец цепи. Разражаясь нецензурной бранью, Гавриил погребает под собой деревянный Андреевский крест и чудом уворачивается от бесчисленных осколков разлетающегося вдребезги зеркала по соседству.

− Архонт, ты − покойник! − юродиво кривляется фантом.

Отхаркиваясь собственной кровью, он выпутывается из заваливших его веревочных сбруй, хромированных крепежей и всяких разнородных крюков.

− Твой собрат твердил о том же, − не остается в долгу Гавриил, поднимаясь на ноги. − Я размозжил его безмозглую черепушку, и он упокоился с миром.

Фантом шустро переходит к тактике ближнего боя. Гавриил отбивает прямой выпад в голову и за этим одновременно парирует другие атаки и собирает цепь в петлю. Идя в наступление, фантом делает хитрый финт, чтобы нанести ему режущий удар мечом в кисть. Не меняя темпа вращения, Гавриил перехватывает через шею цепь в другую руку, поэтому выходит осечка. Следом он проворно толкает ногой распорочный секс-станок, на котором наемник проезжает к подиуму с шестом, тормозя головой о нижнюю ступень.

− Рабочее место ждет, детка, − проскальзывает масленая улыбка на губах Гавриила. − Не ломайся. Я хорошо заплачу за приват-танец.

Фантом матерится и показывает ему средний палец. Усмехнувшись, Гавриил получает нужную дистанцию и ускоряет вокруг себя вращения восьмеркой. Создается мертвая зона. В комплексе с высоким потолком занятая позиция дает ему полную свободу действия.

С перекошенной подбитой рожей фантом встряхивается и опять бросается в бой. Гавриил отбивает атаку в сердце захватом меча цепью, отшвыривая его в сторону. Во втором заходе наемник хватает табурет и зашвыривает в Гавриила, но крутящаяся цепь с неумолимостью блендера дробит дерево в клочья. За табуретом поочередно летят плоские металлические звезды. Три из них Гавриил отбивает вращающейся цепью, но последняя все-таки задевает его предплечье. Тонкая шерсть пиджака моментально намокает, и на пол одна за другой падают алые капли крови, окрашивая гранит в багровый цвет.

Пользуясь заминкой, фантом кувырком кидается за мечом. На молниеносной скорости Гавриил отпускает цепь с грузом до максимальной длины, и не успевает «маньяк» схватить эфес меча, как Гавриил наносит ему сокрушительный удар в солнечное сплетение. Отдача отбрасывает наемника, как прыгучий мячик, прямиком на ширму.

− А-а! − мой дикий вопль обрывается на высокой ноте уже на полу.

У Гавриила отпадает челюсть.

Сообразительный фантом хватает меня за шиворот и приставляет стеклянный осколок к горлу.

− Я нашел с-себе девку для ролевых игр, − прыскает он отрывистым смехом. − Наполни вазу от цветов с-своей кровью, не то я продырявлю ей шею.

− Мне нет дела до какой-то шлюхи, − пикирует словами Гавриил, убыстряя темп раскрутки цепи.

Если это такая шутка, то не смешно. Фрейд давно подметил, что в каждой шутке − только доля шутки, остальное − правда. Сурова жизненная реалия, поскольку я не просто заложница, но и живой щит в лапах восставшего из могилы мертвеца.

− С-сделай, что я с-сказал, и заберешь с-свою мелкую шлюшку, − чванливо щерится фантом, опасно водя стеклом мне по горлу, отчего я уже мысленно прощаюсь с жизнью. − Режь вену! Я продырявлю…

− Все, все, я тебя понял, − быстро скидывает с себя пиджак Гавриил и принимается расстегивать запонки.

− Медленней, с-сладенький, − заносчиво лязгает клыками фантом.

Гавриил одаривает его убийственным взглядом, но потом переключается на меня, скользя глазами куда-то в район моей талии. Меня озаряет догадка − с правого бока к ремню юбки приколот остроконечный стальной зажим для волос. При правильном обращении он может стать оружием не хуже ножа.

На свой страх и риск я незаметно отсоединяю зажим от ремня и острым концом со всей дури всаживаю громиле в шею. Фантом заходится звериным рыком. Хватка ослабевает. Я с силой отталкиваю его руку и, обхватывая голову, падаю на колени в надежде, что Гавриил убьет бешеного маньяка раньше, чем тот украсит мой затылок стеклянным гребнем.

− Тварь! − сипит громила, но в сердце у него уже торчит стилет, поэтому он валится навзничь.

− Как же ты меня напугала, моя девочка! − бросается ко мне Гавриил и крепко-крепко стискивает в своих объятиях с успокоительными поцелуями в голову. − Успокойся. Все хорошо. Самое главное, ты жива и невредима.

− Почему он не рассыпается в прах? − испуганно киваю я в сторону вроде бы бездыханного тела наемника. − «Маньяк» не умер?

− Лишить фантома жизни можно только отсечением головы от туловища. В нашем случае его лучше не убивать, а предать суду за убийство Розы. Так я узнаю имя «серого кардинала». Подробности позже… Сейчас тут будет охрана. Никто не должен меня видеть.

Гавриил вдавливает бутафорский факел на антаблементе над зеркалом, и каменная плита со скрежетом поворачивается вместе с нашими отражениями. Мы ныряем в подземный ход. Стенка за нами захлопывается.

В подземелье темно, холодно, пахнет сыростью, где-то монотонно капает вода. Вставленные в железные кольца факелы волнообразно воспламеняются, освещая исчезающий в темноте туннель. Смена декораций идет мне на пользу. Коленки у меня до сих пор дрожат, но в целом мне заметно лучше.

− Какого черта тебя занесло в бордель? − на ходу отчитывает меня Гавриил.

От огненного света его кожа и волосы освещаются золотом, глаза приобретают экзотический изумрудный оттенок. Заглядевшись на него, я пошатываюсь на ступени расклешенной лестницы у прохода в затопленный водой зал.

− Осторожно! − подхватывает он меня под руки. − Так и шею сломать недолго.

− Ух ты, сколько альтруизма! − огрызаюсь я, корректируя чуть съехавшие с носа очки. − Я же шлюха, до которой тебе нет дела!