Хищник - Макс Мах

– Стоп! – Марк прервал разговор на полуслове и обернулся к Лучезарной, оставив Дарью недоумевать, с чего вдруг такая прыть. Впрочем, в неведении она находилась недолго. Всего одно мгновение.

– Об этом не может быть и речи, моя светлая госпожа! – твердо, даже жестко, пожалуй, заявил Марк. – Мы не участвуем в торговле живым товаром!

– А кто говорит о торговле? – Лучезарная «смотрела» на Марка. В глазницах маски клочья ночного мрака сменялись «восходом» холодных голубых звезд, и наоборот.

– О чем тогда мы говорим?

– О транспортировке сирот.

– Куда и зачем?

– Марк, – «взгляд» Лучезарной стал жестче, но, возможно, видеть это могла одна лишь Дарья, – мы говорим о трехстах шестидесяти восьми мальчиках и девочках в возрасте от трех до пяти лет. Двести двадцать семь из них темноглазые брюнеты и шатены, большей частью смуглые и обещающие вырасти в высоких – очень высоких – мужчин и женщин. Остальные не будут такими высокими. Метр семьдесят, максимум – метр восемьдесят. Коренастые, ширококостные блондины. Встречаются и рыжие. Цвет глаз… Ты все еще не понял?

– Сероглазые, – кивнул Марк.

– Верно, – согласилась посредница. – Сероглазые и голубоглазые, но у некоторых из них глаза зеленые. Все они сироты, я могу подтвердить это документально. И я требую, чтобы условия перелета были самыми комфортными, какие только могут быть.

– Мне показалось, мы говорили о пятистах.

– Остальные не люди, – возразила Лучезарная, – и волновать тебя не должны. Они и живы-то весьма условно, так что под определение «живой товар» никак не подпадают.

– Вот как! – Пожалуй, впервые за время их знакомства Дарья разглядела на лице Марка тень озабоченности. – Ты нашла способ поладить с Адонисом и его демиургами?

– Согласись, Марк, это не твое дело.

– Но попробовать-то стоило! – усмехнулся Марк и, отвернувшись от Лучезарной, снова посмотрел на Дарью. – Это не работорговля, – ответил он на недоуменный взгляд Дарьи. – Скорее, усыновление.

– В таких количествах?

– Транспорты ходят на ту сторону не каждый день. Однако эти усыновители не принимают детей иной расовой принадлежности. Только высокие кареглазые брюнеты или светлоглазые и светловолосые крепыши.

– Там так плохо с потомством?

– Я не знаю, – покачал он головой, – но думаю, дело не в плодовитости. Это очень странные игры, Дари, и их в два слова не объяснишь. Просто ты попала в ураган…

– И меня несет вместе с ветром…

– Дари… – он смотрел ей прямо в глаза, но единственное чувство, которое она могла прочесть в его взгляде, было желание. Он хотел ее, вот в чем дело.

«Его ломает от страсти, как от абстиненции!»

– Дари… Я… – обычно он знал, что сказать. – Представь, что должна объяснить иностранцу откуда-нибудь из Патагонии, – да, да, именно индейцу из Патагонии! – как вы живете в Тартаре. Что такое республика? Почему ваша армия называется народно-освободительной? Откуда взялись летающие корабли? Что скажешь?

«Научить туземца с Берега Слоновой Кости чистить зубы и ездить на трамвае…» – вспомнила Дарья старую шутку, гулявшую по офицерским кантинам «от моря и до моря».

– Я поняла, – пыхнула она сигарой, оказавшейся на вкус отнюдь не противной. – Предлагаешь обождать с выводами?

– Ты очень умная, – улыбнулся Марк. – Иногда даже страшно делается.

– Да, я умная, – Дарья попробовала прочесть Марка, но это оказалось невозможно, только в висках запульсировала боль. – А еще какая?

– Красивая, но это не комплимент.

– А что тогда комплимент?

– Даже и не знаю! – развел он руками. – Давай подождем. Возможно, когда-нибудь я подберу подходящие слова.

– Ты станешь меня учить? – на самом деле она хотела спросить о другом, но неожиданно устыдилась своего желания. Впрочем, замена получилась совсем неплохо. Почти правда, хотя и не вся. И вопрос вполне уместный.

– Мне некуда деваться, – пожал он плечами. – Я взял на себя ответственность заботиться о тебе. Правда, это случилось несколько позже, чем я предполагал…

– Ты опоздал на двадцать лет, – Дарья просто не могла не напомнить о том, что все еще сидело в ней, как заноза в пальце.

Молчание повисло между ними, тяжелое, как скала. Мгновение, другое…

– Не надейся, Дари, – сказал, наконец, Марк, – боль не пройдет. Ты не забудешь и не простишь. И это правильно. Моей вины в случившемся нет, но это ничего не меняет. Случившееся случилось, и повернуть время вспять не в моей власти. Теперь я могу лишь попытаться вернуть долг. Вопрос лишь в том, готова ли ты его принять?