Тень - Евгения Полянина

Он услышал крик Джонни. Поднял голову: тот держал в руках нечто, очень похожее на обрубок хвоста. Фиолетового хвоста! И глаза – глаза! – светились фиолетовым.

Перед Джонни, тяжело дыша, стояла Катя. Зажимая в руках нож, она встала в боевую стойку, как настоящий профессионал. Он нервно засмеялся…

Потом Вятский видел только быстрые удары и мельтешение тел. Может, в другой раз он рассмотрел бы повнимательней, но не сейчас, когда боль вернулась, накатывает волнами и сшибает его с ног. Он закусил губу – больно, закрыл глаза – больно, попытался встать – и не смог. Все, что смог – подчиниться рукам Мариам и Гоши, когда они потащили его к выходу.

Бьянка со стороны наблюдала за дракой Джонни и Кати. Она видела краем глаза, что остальные уходят, но не собиралась вмешиваться. Не ее дело. Катя успела хорошо припечатать ее к стене. Могла бы добить, но рванула спасать дружка – он, должно быть, ей очень дорог.

Ничего, сейчас Бьянка подберется сзади, подхватит что-нибудь побольше и поострее… Плевать на ее регенерацию – если отрубить голову, новая не отрастет. Она улыбнулась наполовину губами с наполовину стертой помадой.

Вятский терял сознание. Сдавленное горло не давало говорить – он только мычал, но никто его не слышал. Они думали, он бредит. Они думали, у него не осталось сил. Мариам что-то прошептала в ладони, а перед этим что-то нашептала Гоше, и он убежал. Вятский терял сознание. Но у него еще оставалось незаконченное дело. Он заставил себя сесть – больно, потянулся руками к кедам – больно. Все поплыло перед глазами, но он заставил себя удержаться.

Джонни был гораздо опытнее Бьянки. Сражаться с ним было тяжело. Катю выдавливали, как зубную пасту из тюбика, – она отступала, сил хватало, только чтобы отбиваться. Продержаться бы еще немного, дождаться, когда сила пропитает ее полностью. Уворот, прыжок. Джонни мало махал ножом, но бил сильно и точно. Его руки были длиннее, рост выше, да и опыт в триста – четыреста лет – неплохое преимущество. Ей пришлось собрать все силы, насквозь пропитаться энергией черных корней, чтобы бороться с ним. Пространство сжалась до кокона. Только он, она и пригодное для маневра пространство.

Катя не видела, что Бьянка подходит сзади.

Бьянка шла, изучая ее движения. У нее был один шанс напасть внезапно, и она собиралась использовать его сполна. Когда они убьют охотника, они войдут в легенды. Все начнут бояться их. И все будут кричать, кричать так громко, что…

Что-то ударило. Крошечная, едва заметная боль растеклась по телу. Бьянка прижала левую грудь рукой, подняла ладонь – кровь. Повернулась. За спиной стоял Вятский, зажимая в руках острый тонкий стилет.

Вятский усмехнулся. Сполз на пол и позволил боли затопить сознание. Будь что будет. Стерве он отомстил.

Джонни дернулся от стона Бьянки, а потом от боли. Он мог быть сильнее, быстрее и опытнее. Но уступал в концентрации. Отвлекся первым. Одна секунда – и Катя вырвала свой шанс. Ударила прямо в сердце, потом по горлу. Замерла, готовая добить, если придется. Было уже не нужно. Джонни начал скукоживаться, как убитый жук. Тело почернело и опало струпьями на пол.

Бьянка, зажимая рукой рану, рванула к выходу. Катя кинулась вдогонку, но усталость навалилась неподъемной тяжестью. Пусть уходит. Пусть расскажет всем, что в городе есть охотник. Что у охотника есть друзья. Есть сила, есть нож, а это значит, всем остальным лучше держаться от Зеленой Горы подальше.

Катя опустила руку, села на пол медленно, перевалившись через бок, и выдохнула.