Финальная шестерка - Александра Монир

НАОМИ

Когда я слышу свое имя, жизнь останавливается, звуки и образы утрачивают смысл. Не могу стоять на ногах, не могу осознать это…

Охранник оттаскивает меня от Лео и выводит вперед, где уже стоят пятеро остальных. Сердце рвется на части – не хочу лететь без него! Это ошибка, трагическая ошибка! Меня заставляют встать рядом с Беккетом – он позирует перед камерами, и его всезнающая ухмылка добивает меня вконец.

Оркестр играет «Наш славный старый флаг».

– На-о-ми! Бек-кет! – скандируют зрители. – Ура, США!

Я воспринимаю все в замедленном темпе. Как они могут радоваться, когда мне так плохо?

Так не должно быть. Если я и представляла себя в финальной шестерке, то лишь вместе с Лео. Впору истерику закатить оттого, что всю оставшуюся жизнь я проведу с ненавистным Беккетом и четырьмя почти незнакомыми мне людьми.

К доктору присоединяется генерал Соколова, и они вдвоем распространяются о наших радужных перспективах. Я не слушаю. Только бы не заплакать, не встретиться взглядом с Лео.

Когда меня забирали из семьи, я тоже страдала, но когда у тебя отнимают первую и единственную любовь, это совсем другое. Речи заканчиваются, охрана смыкается вокруг нас и уводит обратно в учебку всех – избранных, отсеянных и наставников. Я, отделившись от общей массы, догоняю доктора Такуми у самых дверей и хватаю его за руку что есть силы.

– Прошу прощения? – освобождаясь, холодно произносит он.

– Почему я? Почему Беккет, а не Лео?

– Тебя наметили сразу. Ты намного опережаешь всех остальных по техническим навыкам и уровню знаний.

Я холодею, понимая, что последнее слово он подчеркнул неспроста.

– Увидев, на что ты способна, мы поняли, что на Европе ты для нас гораздо полезней, чем на Земле. – Он понижает голос, и что-то в его глазах пугает меня. – Не думаешь же ты, что твои художества с Дот прошли незамеченными? Я прекрасно знаю, что это ты, но это лишь подтверждает твою полезность: лучшего инженера нам не найти.

Эти слова опустошают меня. Итак, он знает… он все время был на шаг впереди. Теперь ясно, почему мне выделили местечко в финальной шестерке вместо того, чтобы бросить в тюрьму: я для них ценный кадр.

Послать меня на Европу в качестве морской свинки безопасней, чем исключить – ведь даже тюремные стены не помешали бы мне оповестить мир о своих открытиях. Доктор Такуми знает, что теперь я ни слова не вымолвлю из благодарности, что он не выдал меня – и еще потому, что я отвечаю за жизнь всей шестерки.

– Но почему не Лео, ведь он лучше Беккета?

– Вас обоих мы не могли взять. Любовные связи между астронавтами столь важной миссии недопустимы. Беккет вполне способен заменить Лео и уже доказал свою полезность на деле.

Любовные связи… а я-то думала, что у нас с Лео все шито-крыто. Опять просчиталась, и Лео не взяли в экипаж по моей вине.

Доктор Такуми уходит, кому-то указав в мою сторону. Ларк обнимает меня за плечи и вводит внутрь. Заметив, что я ищу глазами Лео, она говорит:

– Все уже наверху.

Я не могу больше сдерживать слезы, и Ларк, отставив свой командирский тон, утешает меня:

– Твоя жертва не напрасна, Наоми. Ты можешь спасти нас всех. Будущие поколения землян могут появиться только благодаря вам – тебе, Цзяню, Беккету, Сидни, Дэву, Минке. Ваш подвиг останется жить в веках. Будь это возможно, я бы сама полетела с вами.

Я киваю, но боль в сердце не утихает, и перед глазами стоят дорогие лица: Сэм, мама, папа, Лео.

Проходят часы, прежде чем я снова встречаюсь с Лео. Пока убитые горем изгнанники собирают вещи, финальная шестерка проходит брифинги с руководителями космических агентств и генеральным секретарем ООН. Все, даже сомневавшаяся ранее Сидни, в приподнятом настроении перед завтрашним стартом, который будто бы «затмит высадку на Луне» – все, кроме меня.

После ужина нас наконец отпускают, и я догоняю Ларк.

– Передайте это Лео, пожалуйста. – Записку я нацарапала на одном из заседаний. Ларк соглашается, я жду в своей комнате, и через несколько минут он приходит. Бросаюсь в его объятия, страдая и ликуя одновременно. И как я только вытерпела до этой минуты?

– Прости, прости. – Я рыдаю, он целует меня. – Это я во всем виновата.

– Не вини себя, – шепчет он в мои волосы – и я вижу, что он тоже плачет.

– Останься со мной на всю ночь, – говорю я, глядя ему в глаза. – Уверена, что Ларк нас прикроет, если тебя хватятся, – а нет, так и пусть. Ничего хуже доктор Такуми уже не придумает.

Лео берет меня на руки, кладет на кровать, ласкает. Я забываю обо всем, даже о близкой разлуке – и вдруг он отодвигается.

– Почему? Что случилось?

– На Европе ты должна будешь найти себе другого партнера, чтобы иметь от него потомство. Невыносимо.