Агент - Михей Абевега

Присутствовал в доме и оставленный околоточным надзирателем, специально для ведения следствия по делу, жандармский урядник. Вот он то, после въедливой проверки наших документов, и провёл нас в спальню к убиенному Пантелею Марковичу. По-моему, этот уже немолодой провинциальный блюститель порядка даже обрадовался нашему появлению. Желание переложить всю ответственность на плечи столичных сыскарей было тому причиной или же простая скука, сразу и не разобрать. Но помогать нам урядник взялся с радостью и энтузиазмом.

Самого тела в спальне уже не было — перенесли в холодный подклет для омовения и последующей лучшей сохранности. Так что урядник продемонстрировал нам лишь залитую кровью постель да лежащий на прикроватной тумбочке охотничий нож, перепачканный почему-то не только кровью, но и землёю.

— А мы его, ваши благородия, в цветнике под окном нашли, — взялся пояснять урядник. — Окно, оно ведь открытое было, вот Илья Никонорыч, околоточный наш, и решил, что убивец туда убёг. Да и приказал нам всё на предмет следов обследовать.

— Обследовали? Кроме ножа ещё улики обнаружили? — Холмов, склонившись над ножом, что-то на нём рассматривал.

— Следы, ваше благородие, на клумбе давеча вскопанной. Мужской сапог среднего размера, в соответствии с размером заключённого под стражу подозреваемого. Нож так же принадлежит Еремею Непряхину. О том все домашние свидетельствуют. Клинок заметный, эльфами из Каслей кованный и отцом подозреваемому даренный.

— А что сам подозреваемый? — оторвался от созерцания ножа инспектор. — Отвергает обвинения?

— Никак нет, ваше благородие, — развёл руками урядник. — Говорит, что был пьян, помнит только, как поссорился вечером с отцом и уехал в кабак. А там ко всему узнал о смерти приятеля, ну и надрался с горя в стельку. О том, что делал после, поведать не смог по причине беспамятства. Да и встретил нас, вид имея шибко помятый и болезный.

— Пока что всё против Еремея Пантелеевича, — повернулся Холмов ко мне.

— Давайте тогда, может, самого потерпевшего спросим, — предложил я. — Время идёт, а у нас ещё дел полно.

Спорить со мной никто не стал, спустились в подклет. Похоже, где-то рядом был ледник — долго в таком помещении, хорошенько не утеплившись, не высидеть. Впрочем, долго сидеть и не понадобилось.

Устроившись рядом с телом седобородого старичка, я очень быстро наладил контакт с его душой. Точнее, я почувствовал, что контакт есть. Однако толку от этого было ноль, не шла картинка от слова совсем. Сплошная темнота, ничем не колеблемая.

— Смею предположить, — поднялся я, плюнув на попытки хоть что-то узнать из видений, — что Пантелея Марковича лишили жизни во сне. Либо перед тем, как его зарезать, преступник накрыл голову старика подушкой. Хотя я сомневаюсь, что убийца мог предположить о моём участии в раскрытии дела. Так что, Шарап Володович, возвращаясь к нашему недавнему разговору, вот вам и все карты в руки. Вынужден признаться в полной своей бесполезности.

Глава 15

— Что же вы, Владислав Сергеевич, понапраслину-то на себя возводите? — подбадривающе улыбнулся мне Холмов. — Я ведь не раз уже подмечал в вас остроту ума и стремление к совершенствованию. Уверен, вы и тут сумеете мне помочь, применив свои таланты.

— Знаем мы его таланты, — фыркнул себе под нос Тимон, но далее свою мысль развивать не стал, и потому я пропустил его колкость мимо ушей.

— Но коли уж вы мне предлагаете взять дело в свои руки, — между тем продолжил инспектор, — первым делом я желал бы более тщательно осмотреть место преступления и клумбу, где были обнаружены улики. А вот после, — Холмов обернулся к жандарму, — всенепременно побеседовал бы со вдовой, прислугой и, само собой разумеется, с вашим главным подозреваемым. Так что, господин урядник, организуйте мне комнату для допроса, но первым делом отправьте депешу в ваш околоток, дабы доставили сюда задержанного Еремея Непряхина.

— Будет сделано, — козырнул жандарм и уметнулся выполнять указания.

— А вы, господа, — обратился Холмов к нам с Тимоном, — пока я осматриваюсь, постарайтесь ничего тут не трогать и не менять местами.

Минут пятнадцать он тщательно и планомерно исследовал спальню Непряхина. Заглянул в каждый угол и каждую щель. Порою даже на четвереньках ползал, рассматривая что-то на полу аж через лупу. И подоконник чуть ли не обнюхал, потратив на его изучение львиную долю времени. Мы же с орком всё это время скромно топтались в углу комнаты, безудержно скучая, но всё же стараясь не отсвечивать и не отвлекать инспектора.

— Что ж, здесь я, пожалуй, больше ничего не узнаю, — закончив осмотр, Холмов направился к дверям. — Выйду на улицу, проверю следы на клумбе, а вы, господа, можете пока присесть и подождать меня здесь.

Он ушёл, а я торопливо занял единственный стул в комнате, тем самым, в отместку за тупые издёвки, поставив орка перед выбором, садиться ему на заляпанную кровью постель или же так и оставаться стоять. Тимон, правда, не долго раздумывая, обманул все мои ожидания и по стародавней привычке пристроился на подоконнике. Тем самым оказавшись ещё и в более выгодном положении. Ему хотя бы видно было, чем там инспектор занимается. А мне вот только и оставалось, что тупо пялиться в потолок.

Вскоре я и вовсе начал клевать со скуки носом. Но окончательно провалиться в дрёму мне не дал Тимон.

— Эй, братец, — окликнул он меня, слезая с подоконника, — иди-ка сюда. Шарап Володович что-то от тебя хочет.

Пришлось вставать и идти открывать окно.

— Мне нужно, — не стал тянуть кота за хвост инспектор, — чтобы вы, мой друг, выпрыгнули из окна сюда ко мне.

— Хм, вы уверены, Шарап Володович? — я глянул вниз. До земли больше двух метров, а у меня не так, чтобы все раны полностью зажили. — Может, другой кто?

Я с намёком качнул головой в сторону орка.

— Господин Тимонилино слишком тяжёл для данного эксперимента. Судя по фотографиям в спальне, вы более всего по комплекции напоминаете старшего сына убиенного. Искать кого-то подходящего среди дворни покамест пустая трата времени. Только, прошу вас, прыгайте не по центру. Сместитесь