Ублюдок 2 - Павел Барчук

— Просто люблю конфеты, — совершенно невозмутимо заявила Агата, после чего сунула петушка за щеку и уставилась на меня с ожиданием.

— Так… ладно. В общем… парень остался жив и благополучно шлялся по миру до старости. Скончался от естественных причин. Возраст. Он, конечно, сын босса и все такое, но был ведь человеком. Просто человеком, который умел делать чудеса.

— Погоди. Не путай, — девчонка вытащила конфету и помотыляла ею перед моим лицом. Как учитель указкой перед двоечником. — Это не он делал чудеса. Это его родитель. А парень, как ты называешь, лишь демонстрировал плюсы веры в родителя. Мол, надо верить и просить его милости. Тогда — держите. Вместо воды — вино, одним хлебом половину страны накормить. Ну, ты понимаешь, да?

— Ты так говоришь… — я усмехнулся. — Будто рождение парня — это хороший, качественный маркетинговый ход. Рекламная акция, которая имела конкретную цель.

— Ну… вообще-то так и есть, — Агата пожала плечами. — Отец хотел показать людям пользу веры. Знаешь, почему?

— Ну… Грехи там. Все дела.

— Это тоже, — девчонка кивнула. — Но в большей мере… видишь ли, один из его детей, тех, кто жили наверху… Поспорил с Отцом. Сказал, люди — то еще… Мне нельзя выражаться такими словами… Но, если вкратце, Люцифер сильно не любил людей и ревновал Отца. А тот, наоборот, носился со своим творением, как с писаной торбой. Все началось еще там.

Агата оттопырила указательный палец, подняла руку и ткнула этим пальцем вверх. Я машинально поднял взгляд. Потом снова посмотрел на девчонку.

— Ты про… типа, небеса? Извини, что так коряво все это называю. Но… знаешь, не особо верил в историю насчет божественного промысла, наказания, прощения, грехов. Всегда считал, жить или умереть — зависит только от меня. А после смерти… Как говорят врачи, после смерти все мы станем удобрением. И вдруг такой поворот.

— Ничего страшного. — Агата улыбнулась. — У многих такое бывает. Так в чем вопрос, Егор?

— А-а-а… вопрос. Смотри, если парень остался жив, почему летоисчисление пошло заново.

— Ты судишь по своему миру. Здесь, у нас, летоисчисление идёт с момента прихода Люцифера. Не пытайся соотносить события с теми, которые известны тебе по прошлой жизни. Ты ведь уже понял, мир не один. Их много. Они, как отражение друг друга. А Отец — один. И Ад — один. Пытаться совместить миры, как трафарет, неправильно. Пришел Владыка и началась новая эра. Здесь — вот так.

— А… — я немного помолчал, чувствуя себя реально двоечником, который очень плохо учился все предыдущие годы. — Ну, тогда ладно. Ок. Продолжай.

— Хорошо. Но ты спрашивай, если что. Так вот… Жара. Ночь была… просто не вдохнуть. Тем более, представь, уйму столетий назад. Не имелось ни кондиционера, ни мало-мальски завалящего вентилятора. Уровень развития — на медведя с рогатиной. С врагом биться — один на один. Пока рать за спиной исхода поединка ожидает, Князь право свое доказывает.

Люди не знали, что тугая, выматывающая темнота станет началом новой истории человечества и концом его свободного существования. Много веков грехи копились, падая, словно монеты в глиняную копилку. Рано или поздно она должна была наполниться до самого верха, эта копилка. Только, кто об этом задумывался…

Агата снова вытащила свою конфету и замерла, глядя в темноту. Она будто вспоминала события, которые произошли очень, очень давно. Мне же было реально не по себе. С одной стороны, рядом сидит ребёнок. Реальный ребёнок. Пятилетняя девочка. Которая дует губы, обижается, психует и из воздуха создаёт себе конфеты. С другой стороны, то, как она говорит… Совсем на детское мышление не похоже. И еще… Я вдруг понял, что пугало меня всегда в чёрных глазах Агаты. Там был опыт. Прошлое. Там было все то, что произошло за эти столетия. Даже тысячелетия. Все события этого мира впитались в девчонку. Поэтому, когда она каждый раз смотрела прямо на меня, по коже, против воли, бежали мурашки.

— Глупцы… — наконец выдала девчонка после паузы. — Той ночью копилка получила последнюю монету, брошенную чьей-то неосторожной рукой, накренилась под тяжестью содержимого, упала и разбилась, выпустив на волю все, что собиралось в ней тысячелетиями. Знаешь, что интересно… Это не было похоже на киношный блокбастер. Не началось нашествие саранчи, не пролился кровавый дождь. Ничего подобного. Или знаешь… чтоб прям взрыв, грохот, лава из-под земли. Ничего такого. Просто в наш мир пришли демоны. Чаша весов склонилась в пользу Ада. Тогда никто не знал, почему. Сейчас я, например, знаю. И ты знаешь. Да, был грех. Чей-то конкретный грех. Последняя, так сказать, капля. Но сверху Люцифер подкинул еще нечто весьма тяжёлое.

Агата повернулась ко мне и в ее взгляде была откровенная насмешка. При том, что ни зрачков, ни радужки глаза девчонки не имели, только сплошная чернота, я эту насмешку отчетливо видел.

— Подожди… ты про Лилит? — я, конечно, мог сделать морду кирпичом, типа вообще не пойму, к чему идёт наша беседа, но подумал, на хрена? Впервые кто-то рассказывает мне все, без утайки. Начну сейчас выкручиваться, выгребываться, врать, Агата пошлёт меня и свалит. А я уже так не хочу. Я настроен понять, что же произошло на самом деле и чего лично мне ждать.

— Про Лилит, конечно. Жена Люцифера. Мать всех демонов. Кроме Герцогов, естественно. Герцоги, они — Падшие. Когда-то были любимыми детьми Отца. А Владыка — самый любимый. У них с Создателем случился… м-м-м… конфликт. Так можно сказать. На почве веры Отца в людей. Мол, все они в глубине души хорошие. Надо только до этой глубины добраться. Ну, тут уж ты должен знать, как оно было. Не особо версия отличается от широко известной во всех мирах.

— Ну, блин. Не дурак. В общих чертах в курсе. Падшие, потому что упали. Их, типа скинули вниз.

— Да, — Агата откусила голову у петушка и с громких хрустом начала ее жевать. Пришлось ждать, пока она разгрызает кусок конфеты до конца. Наконец, девчонка продолжила. — Так вот. Люцифер был отправлен в изгнание. С ним ушли остальные. Мамона, Асмодей, Белиал… весь список не буду перечислять. И так понятно. Люцифер создал Преисподнюю, по сути, из ничего. Вернее придал ей тот вид, который сейчас она имеет.