Симбионты - Олег Дивов

— Ну? — только и спросил Михаил.

Вместе с Рыбниковым в кабинет вошел Зарецкий, завотделением опытной нанотерапии. Михаилу он не нравился: чересчур услужлив, всегда на все согласен и в то же время фамильярен. Хамоват. Того и гляди начнет хитро подмигивать и хлопать тебя по плечу. Но как специалист Зарецкий его устраивал, доктор был из ветеранов Нанотеха и здорово «рубил в микробах».

Положа руку на сердце, Михаил прямо сейчас не глядя променял бы его на Васильева, пусть тот и потерял квалификацию. Михаил всегда делал ставку на прямых и открытых людей, готовых рисковать и побеждать, а в Зарецком подозревал некое двуличие. Вон с Рыбниковым, если что, вместе загремим под фанфары, а этот милый доктор будет кричать, мол, мы его подставили, заставили, нож к горлу приставили. И наверняка выкрутится, гнида.

Васильев был не из таких. Неспроста Дед за него дочку отдал.

Да и сын у Васильева… Парень что надо. Михаил изучил его досконально и в некотором смысле зауважал.

Надо будет проследить, чтобы не пострадал мальчишка. Возьмем его под контроль и, если случится рецидив, вылечим. Парень по-хорошему сдвинут на микробах, жалко будет терять такого увлеченного человечка. Нам еще с ним работать и работать…

Зарецкий выглядел довольным и едва не потирал руки в предвкушении интересного эксперимента. У Рыбникова вид был измученный.

— Особая партия «девятки» готова, — доложил Рыбников. — Программа на поиск и захват загружена, оттестирована. Теперь они — разведчики и воры. Найти объект, схватить, доставить. Все должно получиться. Хотя я не верю, что в мальчишке что-то осталось из пятой серии.

— Осталось, осталось, — сказал Зарецкий и, не удержавшись, потер-таки руки. — Это самый живой и энергичный инвалид на свете. Здоров как бык. У него освобождение от физкультуры, только он — трейсер, и отличный. Помните, были такие, которые по городу бегали…

— Это мелочи, — перебил Михаил. — А вот друзья его говорят… Где-то классе во втором наш герой внезапно научился открывать пальцем электронные замки. Ничего особенного, простые замки на подъездах. Интересно?..

— Ну… — замялся Рыбников. — Что-то я не представляю, как это возможно технически. Там ведь идет сигнал туда, сигнал обратно… От замка на ключ. Или наоборот, не помню. В общем, сигнал туда, сигнал обратно… Слабые токи. Их надо расшифровать и в точности повторить.

— Так я же тебе говорю, парень весь пропитан ботами!

Эти трое уже общались на «ты», участие в заговоре сблизило их, сделало командой, несмотря на все противоречия.

— И он ими управляет! — Михаил хлопнул ладонью по столу. — Понял, сколько он может нам дать?

— Нет-нет, — вступил Зарецкий. — Не управляет. Они просто симбионты. Парень дает им кормежку и материал для возобновления популяции, а боты честно отрабатывают свой хлеб.

— Парень думает, что он вроде экстрасенса. То есть какие-то управляющие действия может производить, — не согласился Михаил. — Он сосредотачивается — и что-то происходит. Это уже управление, пусть и очень примитивное.

— Ничего себе примитивное… — буркнул Рыбников. — Телепатия практически. А откуда кормежка и все такое?..

— Заботливая мама все эти годы пичкает ребенка таблетками. В частности, ему прописан очень серьезный витаминный комплекс с микроэлементами, — сказал Зарецкий. — Ну и чисто в теории рискну предположить, что отдельные группы ботов выходят погулять наружу. Откуда мы знаем, какая там рабочая плотность роя? Может, они за целый метр остаются на связи. А на человеке столько всего…

— Да он чесался бы тогда как завшивленный!

Зарецкий тут же почесал в затылке.

— Так нормально? — спросил он. — Заметно? А у меня на шее цепочка золотая, между прочим. Если парень, допустим, носит крест…

— Сейчас все носят, это модно, — сказал Михаил. — Еще кольца, серьги… Не дети, а новогодние елки. Наш клиент чистый, кстати. Но крест у него должен быть. И боты могут преспокойно объедать его телефон. Черт возьми! О телефонах-то мы не подумали… О кольцах, серьгах, цепочках…

— Не о чем было думать, — сказал Рыбников. — Стандартная «девятка» наружу не полезет, зачем ей…

— А нестандартная?!

Воцарилось молчание. Рыбников жевал губу, Зарецкий глядел в потолок.

— Твою мать… — упавшим голосом подвел итог Михаил. — Мы кого грузить собираемся всей стране, а?

— М-да… — неопределенно протянул Зарецкий.

— Снаружи — фигня! — сказал Михаил будто плюнул. — Побрякушки и бытовая техника. А внутри?! А если у человека кардиостимулятор? Там же тоненькие электроды…

— Вкусные-превкусные, — ввернул Зарецкий.

— Ой, ё… И тут банда голодных репликаторов, которым нужен материал… — Михаил схватился обеими руками за голову.

— Вы меня раньше времени не пугайте, — глухо попросил Рыбников. — Я сейчас прикину и скажу.

— Скажет он… Ты уже много всякого наговорил. Дорогие мои коллеги! Вам государство доверило здоровье нации! Не больше и не меньше! Государство на вас надеется. Я на вас надеюсь. А вы чем вообще думаете?! Мы сейчас людей загрузим… Ботами-грызунами!!! — рявкнул Михаил. — Ну вы молодцы! А уж я-то хорош! Вот это баг прохлопал! Роскошный баг…

— Тут есть и моя вина, — Зарецкий опустил глаза и театрально заломил руки. — Я должен был, обязан был…

— Да погодите вы оба! — почти взмолился Рыбников. — Устроили аврал, сами у меня на голове сидите, требуете результат, а я который месяц из лабы не вылезаю и должен любую мелочь в голове держать?

— Вот на этом все уголовники и палятся, — глубокомысленно произнес Зарецкий. — На мелочах.

Михаил наградил доктора откровенно ненавидящим взглядом, но промолчал.

— Во дурак, — процедил Рыбников. — Мы живых людей попортить можем, а он думает, на сколько лет за это сядет.

— А у меня профессия такая, — спокойно ответил Зарецкий. — Рискованная. Знаешь, почему у врачей отвратительный почерк? Нам еще на первом курсе говорят: все, что вы пишете, ребята, в истории болезни, вы на самом деле пишете для прокурора…

— Господи, с кем приходится работать… — пробормотал Рыбников.

— Заткнитесь, пожалуйста, оба, — приказал Михаил. — А то сейчас я выскажусь. Про весь наш дружный коллектив. Будет очень больно и обидно, честное слово.

Рыбников уселся напротив Михаила и принялся барабанить пальцами по столу: думал. Зарецкий заинтересованно скалил зубы. Михаил подтянул к себе ноутбук и быстро листал какие-то документы.

…Из незаметного отверстия, будто проколотого тонкой иглой в штукатурке, за ними подсматривала камера. Черно-белая картинка утекала неведомо куда. Кто там сидел на другом конце канала, что он понимал в увиденном и услышанном… Неизвестно. Со дня, когда кабинет занял Михаил, косметический ремонт тут делали дважды. Но камеру не заметили, она оставалась на своем месте, и крошечная дырочка рано или поздно снова возникала напротив объектива. Наверное, так было всегда.