Бот - Максим Кидрук

Воскресенье, 16 августа, 13:18 (UTC –4)

«DW», жилой корпус

— Я тебя искал, — Штаерман походил на манекен, вырезанный с обложки журнала «Forbes» и выставленный в пустыне Атакама: костюм-двойка, начищенные до блеска туфли, аккуратно уложенные блестящие черные волосы. Не совсем уместный здесь манекен.

— Я тоже, — не растерялся Тимур.

— Что? — удивленно прищурился чилиец.

— Ничего, Оскар. — Что-то внутри подсказывало парню: держи язык за зубами. — Зачем я тебе?

— Ральф тебе все рассказал?

— Все, что считал нужным.

— И что ты об этом думаешь?

«Я думаю, что вы не лучше фашистов и все до одного кончите международным судом, после чего вас зажарят на электрическом стуле до хрустящей корочки».

— То, что вы сделали, поражает. Это настоящий прорыв.

— Я не так глуп, украинец, — снисходительно улыбнулся Штаерман. — Чтоб ты там ни надумал, помни: ты обязан выполнять свою работу. Бежать отсюда некуда. Мы в дикой пустыне, амиго, где нет ни морали, ни милосердия или справедливости. Сотни людей сдыхали в здешних песках, проклиная день, когда сюда попали. Я не хочу, чтобы ты стал одним из них. В мои обязанности входит следить за тем, чтобы информация о проекте «NGF» не выходила за пределы внешней ограды, поэтому я официально предупреждаю тебя…

В коридоре показались Ребекка и Алондра, народ подтягивался в столовую на обед. Бекка помахала Тимуру рукой. Парень легкомысленно кивнул в ответ.

— Подойди сюда, — недовольный тем, что его прервали и нарушили серьезность момента, Штаерман подвел Тимура к выходившему на юг окну. — Видишь вон тот холмик? — Сразу за жилым корпусом располагалась спортплощадка, за ней виднелся полуметровой высоты холмик. — Там зарыт индийский программист, который наотрез отказывался работать и упорно требовал разорвать контракт.

Внешне Тимур сохранял невозмутимость, раздумывая: блефует чилиец или нет?

— Забудь о контракте, Тимур, — продолжал чилиец. — Ты получишь деньги, только если будешь делать, что прикажут, и не будешь совать нос туда, куда не надо. Главное, что я хочу до тебя донести: ты уедешь отсюда не тогда, когда ботов поймают, и даже не тогда, когда беглецы умрут, а только тогда, когда я тебе позволю. Понял?

Тимур поднял на Штаермана глаза и искренне сказал:

— Мне нужен Интернет.

— Ты что, не понял?! — взбесился Штаерман. Он утратил самообладание. Злился, хотя злиться должен был бы Тимур, и это раздражало его еще больше. — Ты что, деревянный наполовину?! Я кому все это говорил?

— Я просто хочу написать своей девушке, что благополучно добрался до места. Я обещал ей, — парень валял дурака, что еще больше раздразнило чилийца.

— Да пошел ты, и твоя девушка вместе с тобой! Кейтаро запретил любые контакты с внешним миром, пока ботов не поймают!

— Ты можешь стоять рядом, пока я буду писать письмо. Я переведу весь текст на испанский в «Google translate».

— Иди ты на-а-а хрен! — Оскар уже кричал. — Ты идиот! Еще раз услышу от тебя что-то подобное, клянусь, ляжешь рядом с индусом.

— Как ты думаешь, стоит обсудить твои угрозы с Кейтаро? — Тимур решил сыграть ва-банк.

Штаерман побагровел, но вынужден был промолчать. На висках пульсировали вены.

— Не кипятись, — Тимур изобразил беззаботность, хотя внутри все кипело. — Я тебя понял. Буду иметь в виду. А теперь пора обедать. — Он повернулся к Штаерману спиной.

«…Когда я тебе позволю» еще долго звенело у него в ушах.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда настанет время покидать «NGF Lab», — прошипел ему вслед Штаерман.

Чилиец не мог знать, что когда придет это время, его уже не будет в живых.