Самурай - Ирина Оловянная

Опять мы застоялись как породистые кони, а погода опять плохая, дождя нет, но небо серое. Едва пробившаяся молодая травка еще слишком редкая и маленькая. И мокрая — ночью-то дождь шел.

— Я обещал сегодня не летать, — предупредил я возможные поползновения.

— Угу, — принял к сведению Алекс, который считал себя самым виноватым в прошлом приключении.

Мы медленно бродили по дорожкам парка, как болящие на курорте, нельзя же бежать в спортзал сразу после обеда, да еще такого…

— А почему они все это терпят?! — спросил вдруг Гвидо, имея в виду кремонцев.

— Если бы я знал, уже бы сказал, как сделать, чтобы перестали, — ответил я.

— Мы еще даже не знаем, что они терпят, — заметил Лео, — только какие-то фрагменты. А почему — это уже второй вопрос.

Навстречу нам попался Геракл.

— Целая толпа грустных мальчиков, — промурлыкал он в моей голове, — всех кошечки покинули.

Мне стоило большого труда не расхохотаться и не выдать часть свято хранимой тайны Контакта.

— Ладно, пойдемте потренируемся, я только почту посмотрю — написал вчера одно глупое письмо.

Ребята пошли в зал, а я скачивать ответ от Верреса, если, конечно, он не обиделся настолько, чтобы вообще мне не отвечать.

Ответное письмо было. «Что случилось, Энрик? Можно подумать, ты решил, что я тебя все время обманывал. В.». Я написал ответ, извинился за свою резкость и объяснил, в чем дело.

В спортзале Лео с боккэном в руках отважно защищался от наседавшего на него Марио. Ох, совсем с ума сошел, будет потом хвастать синяками, полученными от чемпиона Палермо. Виктор смотрел на это представление раскрыв рот.

— Хм, — кашлянул я, — сенсей научил тебя разминаться?

— Угу.

— Вот и действуй.

Бедный мальчик послушался. Пропустил он из-за меня незабываемое зрелище, много потерял. Лео умеет поставить в тупик не только вопросами. Такое поражение стоит десяти побед. Изнывая от зеленой зависти, я тоже вышел против Марио — и получил свою порцию синяков.

— Зубастые волчата, — проворчал Марио.

— Клювастые ястребята, — ехидно поправил его Алекс.

Мы с Лео загнали в угол этого вредного типа и решили вытрясти из него душу, только не смогли решить, кто будет делать это первым. Пока мы сражались, выясняя этот вопрос, Алекс сбежал.

Когда мы прощались, Лео сказал, что им с Алексом наконец-то сделали общепалермские пропуска для элемобилей и завтра они гордо приедут сами, Гвидо Лео обещал захватить, благо по дороге.

— И сколько времени вам делали эти пропуска? — заинтересовался я.

— Месяца полтора, — протянул Алекс, — отец говорит, что при Алькамо было еще дольше.

— Безобразие, — возмутился я, — не буду заводить свой мобиль.

— Ну тебе-то быстро сделают, — легкомысленно заметил Лео.

Я надулся:

— Вот потому и не буду!

Двуглавые церберы! Не нужны мне никакие привилегии!

Вечером у всех ребят были назначены свидания, поэтому они уехали. О, черт, а я вчера не пошел гулять с Ларисой, хотя она очень прозрачно намекала. И на сегодняшний вечер я с ней тоже не договорился.

Я отправился к себе и позвонил ей на комм.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — сухо сказала Лариса и прервала связь.

Летучие коты! Она на меня обиделась. На этот раз всерьез. И я сам виноват, почему я ей ничего не объяснил? Сначала сам убедил в том, что могу поделиться своими проблемами, не считаю ее красивой куклой, а потом сам же… Я ее оскорбил, хуже чем всякие типы вроде покойного Васто, с их «женщина — это тряпки, фигурка и мордашка», потому что подошел поближе. Что же делать?

Я побежал в караулку и попросил собиравшегося домой Марио подбросить меня в центр.

— Ты что, сам не можешь?

— Могу, но с утра обещал, что сегодня не буду, слишком уж был не в форме.

— А обратно ты как?

— На такси приеду или Рафаэля вызову, он еще здесь будет.

Я послал профу на комм сообщение, что уезжаю в центр и вернусь поздно. Ох, опять я нарываюсь на неприятности.

У выхода мы встретили Виктора.

— Ты уезжаешь?

— Да, в центр.

— Можно мне с тобой?

— Нет.

Виктор сник.

— Это не потому, что я сержусь, просто никак нельзя.

— Угу, — вздохнул он.

* * *

Все окна второго этажа особняка Арциньяно были темными. Ее нет дома? На всякий случай я позвонил в дверь. Мне открыла горничная: «Нет, синьориты нет дома. Она где-то гуляет».

Одна? Где? Ну из центральной зоны она не выйдет, размолвка со мной — не повод совершать самоубийство. В парке, наверное. Я побежал в парк. Физически ей ничего не грозит, драки драками, но девочек никто никогда не трогает, все знают, ничего ужаснее парень совершить не может, да и на девчоночий визг или крик «помогите» сбежится столько народу… Тем не менее к ней могут пристать, оскорбить или как-нибудь унизить словами. Золотое детство, когда она никого не интересовала, кончилось.

Субботний вечер, и народу в парке довольно много. Для Ларисы так безопаснее, но как я буду ее искать?

Стоп, не мельтеши, думай! Или она сидит за столиком в кафе, на террасе, растравляет душу, или бродит по темным аллеям, где меньше народу.

В нашем любимом кафе и в трех других, в которые мы иногда заходили, Ларисы не оказалось. А темных аллей в парке многовато, тем не менее я ее нашел. И вовремя.

Она шла по дорожке, и сидящий на скамейке парень подставил ей ногу, а потом поймал, когда она споткнулась и потеряла равновесие.

— Такая красивая, а гуляешь одна, — сделал он комплимент моей девушке.

Она попыталась отстраниться, он не отпускал:

— Ну чего? Давай вместе погуляем.

— Она не одна, — твердо произнес я, подходя к ним из темноты, — лапы убери.

— Энрик!

Парень отступил на шаг. Я осторожно обнял Ларису.

— Дурак ты, — констатировал парень, — я бы такую всю жизнь на руках носил.

— Согласен, может, ты исчезнешь, нам надо поговорить.

Парень ухмыльнулся и ушел.

— Не надо меня носить на руках, — попросила Лариса.

— Я так и понял. Но иногда можно? — спросил я, подхватывая ее на руки.

— Иногда можно, — согласилась Лариса, — но только в самом прямом смысле этого слова. Рассказывай.